Хотя, тот же Леха наверняка продолжит по инерции называть их зомби, ему уж точно не хочется морочить себе голову придумыванием новых названий, так почему этим должен заморачиваться я? Зомби и зомби, какие уж есть. А других и не будет.
Чужаки исторгали из себя басовые частоты с такой слаженностью, какой бы мог позавидовать любой хор. Это у них выходило лучше всего, басы прекрасно заполняли панораму, не оставляя свободного места.
Мы, конечно, наслаждались потусторонним искусством издалека, но что-то подсказывало мне, что и вблизи ни я, ни Леха не нашли бы, к чему придраться.
— Они как киборги, — посмотрел я на Леху. — Биороботы настоящие, со стопроцентной дисциплиной. Такой даже у греческой фаланги не было.
Леха уныло кивнул — его раздражало все непонятное — и тут постучали в дверь. Мы разом повернулись на стук. Леха ткнул меня в бок — давай, мол, скажи что-нибудь, попроси обождать. Но я не успел.
В комнату вошла приятная женщина лет пятидесяти с крашенными светлыми волосами до плеч и большими зелеными глазами.
— Добрый день, меня зовут Барбара, — улыбнулась она и протянула мне руку.
— Дмитрий, очень приятно.
— Твой друг, — женщина кивнула на Леху, — сказал, что ты говоришь по-польски.
— Да, я учился здесь неподалеку.
— Да? Как здорово! То есть… — Барбара вдруг осеклась, силясь подобрать нужные слова, но отведенные рамками приличия секунды растаяли и она сдалась.
— Большое спасибо, — кивнул я. — Сейчас будем.
Едва Барбара захлопнула за собой дверь, как Леха накинулся на меня с расспросами.
— Говорит, сейчас пойдем завтракать и за столом что-то важное обсудим. Уезжать будем, и, похоже, прямо сегодня.
— Ладно, пошли на кухню. Только, Димыч, штаны надеть не забудь, — Леха заржал и хлопнул меня по спине.
Я только что понял, что предстал перед хозяйкой дома в трусах и футболке. Давненько я не краснел от стыда, хоть ничего из ряда вон выходящего и не случилось. Так, небольшое недоразумение. Да и мне, контуженному, можно подобное простись.
За столом уже собралась вся семья — Барбара, ее муж, сын, почему-то весь седой и с распухшей губой, и дочь. Нет, не дочь — девушка сына, точно, вон, за руки держатся и щебечут о чем-то.