Как это часто бывает у тех, кто возвращается домой из-за границы после долгой отлучки, первые пару дней меня переполняла эйфория — вот он, родной город, родной дом, плохие дороги и хорошие друзья и, конечно же, родители. С ними всегда так — скучаешь, а потом приезжаешь, проговоришь пару вечеров в семейном кругу, и все, больше и нет поводов соприкоснуться. Для них, наверное, просто важно само осознание факта, что я дома.
Как и все прочие сильные переживания, эйфория не может длиться долго, и где-то на четвертый день пребывания в родных пенатах я вдруг осознал, что мне здесь решительно нечего делать.
Поэтому, когда мне позвонил старый приятель Ваня и предложил отправиться на выходные к нему на огород, я сразу же согласился — все лучше, чем торчать в четырех стенах или бродить по городу, который за время моего отсутствия совершенно не изменился.
Еще одним плюсом выезда на природу было также и то, что теперь мне не придется быть в городе в День Победы. Нет, я, конечно, люблю этот праздник и искренне горжусь победой нашей Родины, но вот от слоняющейся по городу нетрезвой публики я не в восторге. Георгиевские ленточки на таких товарищах, использующих великий праздник в качестве еще одного повода напиться, кажутся циничной насмешкой, вот только одноклеточные о таком понятии, как цинизм, и не догадываются.
Ванька пунктуально приехал за мной на своих стареньких «жигулях» четвертой модели, которые некогда именовались идеальным автомобилем дачника, а сегодня доживали свой долгий век, жизнелюбиво дребезжа на кочках и сверкая ржавчиной на дверках и в колесных арках.