Телохранитель помрачнел. Подумал. Оглядел раскинувшуюся под одеялом деву. И процедил слова приказа.
— Всем покинуть помещение. Остаётся только Его Сиятельство со своим спутником. Остальные — вон!
Тон оказался таким, что смертные вылетели из комнаты, как сатиры, перепутавшие пещеру русалок с местом обитания гарпий. Я же подошёл вплотную к кровати, присматриваясь к телу и энергетической структуре девы.
Лекарь был прав — на первый взгляд, яда в её плоти и крови не было. Но это только, если смотреть глазами смертного, пусть и обладающего силой.
Самовоспроизводящаяся отрава, которая действовала и на оболочку цели, и на её энергетическую структуру. Более того — её было практически невозможно уничтожить. При агрессивном внешнем воздействии, частицы яда распадались на составные части, моментально впитываясь в окружающую их плоть жертвы.
Обладай я полной силой, вышло бы выжечь заразу, используя одно из тех божественных плетений, что способны полностью восстанавливать тела смертных. Но сейчас в моём распоряжении были только самые грубые методы. Даже если один из них позволит не временно расщепить отраву, а действительно её уничтожить, смертная плоть не перенесёт подобной нагрузки.
— У меня ещё есс-с-сть резерв.
Я только невесело усмехнулся в ответ на тонкий голос Мьёльнира.
— Интересная отрава. Похожа на стиль одного из асов.
Повернувшись, я столкнулся с взглядом Гифера, который так и стоял около двери, что вела на террасу.
— Знаешь, как уничтожить такую в теле смертного?
Тот отрицательно качнул головой, вызвав лёгкое разочарование. Хотя, откуда ему знать? Они с Локи приблизительно одного возраста, но вряд-ли эллинские титаны часто пересекались со скандинавскими асами.
Вернув взгляд на деву, нахмурился. Подобный яд порой использовался Локи или членами его свиты. Как правило, против полукровок или смертных, чьи тела были априори слабее, чем у божественных сущностей. И если бог-покровитель появлялся слишком поздно, либо вовсе отсутствовал, то всё заканчивалось одинаково — смертью."
"Сейчас бог, как раз был на своём месте. Проблема заключалась в том, что мне были недоступны абсолютно все плетения, которые могли бы помочь.