Пробивая мощные энергетические кольчуги, разрывая плоть, всаживая костяные иглы, клыки и когти в живое мясо.
Площадь наполнилась криками умирающих, а волна разноформатных и небольших по размеру, костяных воинов устремилась дальше, захлёстывая убегающих и забирая их жизни.
Дальше произошло то, чего я, стоит признаться, не ожидал. Было понятно, что свежие трупы скорее всего будут использованы для создания новых конструктов. Но я не предполагал, что это произойдёт именно так.
Десятки человеческих душ покинули тела, оказавшись в воздухе над брусчаткой.
Сандал озадаченно рыкнул, а я наблюдал, как один за другим поднимаются трупы, от которых валят клубы тёмного пара. Души погибших смертных использовались для того, чтобы создать конструкты на базе их собственных старых тел. Насколько я мог видеть, плоть сейчас стремительно менялась, обретая новые свойства, а энергия души трансформировалась, наполняя воинов силой.
Рядом объявился помрачневший Билли, сжимающий в руках саблю.
— Чувствуешь же?
Я повернул к нему лицо, вопросительно поднимая брови и тот хмуро ухмыльнулся.
— Техника нашего мира. Изменённая, но я её узнаю. Голландские некроманты частенько подобное использовали.
Десятки продолжавших источать туман конструктов покидали ту самую небольшую площадь, выбирая себе новые цели, а я уточнил.
— Как с этим справитсья?
Тот дёрнул уголками губ и вздохнул.
— Убить всех созданных тварей. Иначе никак.
Я кивнул. А потом попробовал взглянуть на всю картину целиком. После переворота, что произошёл в Пруссии, вероятность войны стремительно выросла, но неизбежной та ещё не стала. У немецких государств хватало разногласий между собой, которые они никак не могли урегулировать, Польская шляхта оказалась не способной договориться друг с другом в Сейме, а Габсбурги не желали начинать конфликт в одиночку.
Потом Ганза собрала мирную конференцию в Данциге, которая внезапно обернулась хаосом, постепенно перерастающим в кровавую бойню. При этом никто не мог наблюдать за тем, что сейчас происходило на улицах города.
Схема выходила занятной.