Я пожрал и завалился с книжкой на диван. И незаметно для себя уснул. Всю неделю не высыпаешься толком, так хоть в воскресенье подрыхнуть. На дворе уже стемнело, когда я проснулся и долго лежал в темноте, прислушиваясь к тишине. Судя по всему, сожительница моя еще не пришла. По улице проезжали автомобили, где-то за стенкой бренькало пианино. Вдруг раздался звонок. Телефонный. Аппарат стоит у меня на полу, рядом с диваном, на котором я как раз валялся. Так что осталось только руку опустить и взять трубку. Что я и сделал.
— Алё!
— Александр Сергеевич? — осведомился мужской голос.
В нем слышались солидные, металлические нотки.
— Да…
— Полковник Михайлов говорит, — произнес звонивший. — Вы сейчас свободны?
— В общем свободен…
— Тогда за вами заедет машина. Минут через пять. Успеете собраться?
— Смотря куда…
— Ко мне в гости.
— Успею. А в чем дело?
— Извините, не по телефону. Тогда, как оденетесь, выходите во двор.
— Хорошо.
— До встречи.
— До свидания.
Положив трубку, я сполз с дивана и пошлепал в ванную.
— Привет! — сказала она.
— Здорово! — откликнулся я.
И мы поцеловались. По-дружески. Поднялись на лифте на пятый этаж. С порога я унюхал запахи разный вкусностей. У меня даже слюнки потекли. С обеда прошло уже часов шесть, так что я успел проголодаться. Надеюсь, спасителя полковничьей дочери в благодарность накормят ужином? Я снял верхнюю одежду и ботинки. Маринка вручила мне гостевые тапочки. И сразу же повела куда-то. Оказалось — в отцовский кабинет. Когда я вошел в него, из-за стола навстречу мне поднялся солидный пожилой мужик в брюках с лампасами, зеленой форменной рубашке, правда, без погон.
— Евксентий Григорьевич, — представился он, протягивая руку.
— Данилов, — отозвался я, пожимая ее.
— Располагайтесь!
Он показал рукой на широкое, обитое черной кожей кресло, которое, наверное, помнило еще времена Берии. Я с удовольствием в нем расположился, рассеянно озирая кабинет. Ничего особенного.