Она ведь в курсе моих отношений с госбезопасностью? Спросить ее об этом? А если соврет? Зачем мне ощущение того, что жена со мною не откровенна? Правда, я ведь с ней — тоже… Вот поэтому наш законный брак пока остается под вопросом.
— Как прошла вчера встреча с Аксиньей Мареевной и Кирюшей? — чтобы отвлечься от этих мыслей, спросил я.
— Спасибо, что помог им! — откликнулась Илга и добавила: — Нам было весело.
Я вспомнил как заорал пацаненок, когда я попытался прикоснуться к нему и меня невольно передернуло.
— Трудно с такими детьми, — пробормотал я.
— Самое трудное, научиться их понимать, — сказала она. — Потом становится гораздо легче.
Разговор иссяк. Все равно, о том, что меня действительно интересовало, жена не могла мне рассказать, а делать вид, что я интересуюсь методами работы с детьми, страдающими от ДЦП, мне не хотелось. Вообще у нас с ней немного общих тем для разговоров. Тем более, что Илга, как и я, не слишком любила праздную болтовню. Погуляв еще, мы отправились домой. Тем более, что я уже проголодался.
Пока жена соображала то ли обед, то ли уже ужин, я и в самом деле взял недочитанный роман и завалился на диван, чтобы малость переключиться от всех этих шпионских дел. За окном стемнело. Повалил снег. Завыла вьюга. Не вставая с дивана, я протянул руку, включил торшер. Стало еще уютнее. Вскоре Илга позвала на кухню. Мы неторопливо поели. Опять почти молча.
— Данилов слушает! — буркнул я в трубку.
— Добрый вечер, Александр Сергеевич! — произнес в трубке тот же голос, который помешал мне нормально встретить Новый год.
— Да!
— Очень хорошо, — удовлетворенно произнес Илья Ильич. — В таком случае завтра к вам подойдет доверенное лицо и кое-что передаст. До свидания!
— Свидимся.
Я бросил трубку на рычажки. Пропади ты пропадом, сволочь! Нет, не выйдет из меня секретный сотрудник. Не потому, что не умею хранить секреты, а потому что не умею притворяться, но, наверное, это и к лучшему. Начни я корчить из себя черте кого, меня быстро спалят.