В детстве меня это всегда удивляло, если мы с родителями уже в вагоне, то почему поезд еще стоит? И неприятие этого пустого ожидания, оказывается, еще живет во мне. За дверью купе, которую я лишь притворил, слышались шаги и голоса других пассажиров, ищущих свои места. Наверняка, все они принадлежат прослойке «лучших людей» города. Не всякий советский человек мог позволить себе полочку в двухместном купе.
— Провожающие выйдите из вагона! — заголосила проводница, пробегая по коридорчику. — Через пять минут поезд отправляется!
Ну наконец-то! Мне уже есть захотелось.
— Войдите! — крикнул я.
Дверь сдвинулась и в купе сунула симпатичную мордочку проводница.
— Я извиняюсь, граждане, — пропищала она. — Там в пятом купе дамочка скандалит, не хочет с незнакомым мужчиной вдвоем ехать… Может — поменяетесь?
Я посмотрел на попутчицу, но та отчаянно замотала головой.
— Спасибо, товарищ проводник, — сказал я. — Мы в командировку едем и должны работать с важными документами, а между купе бегать неудобно, мы для этого как раз и брали этот вагон.
— Ну-ну, работайте, — пробурчала проводница и пропала.
— Чаю принесите! — крикнул я ей вслед, пока не успела задвинуться дверца.
Поезд дернулся и перрон за окном пополз назад, постепенно набирая ход. Я поднялся.
— Ты пока переодевайся, — сказал я Вершковой и вышел из купе, плотно прикрыв дверь.
В окно с этой стороны вагона были видны переплетающиеся нити рельс. На соседних путях стояли грузовые вагоны. Слепящие пятна прожекторов затмевали ночное небо, которое, впрочем, все равно было затянуто тучами.