"
"Открылась дверь нашего купе. Вышла переодетая Маша. На ней были мешковатые треники и вязанный свитер. Это правильно. Меньше соблазна. Я тоже отправился переодеваться. Спасибо жене. Мне она положила не только тренировочные штаны и футболку, но и отдельно тапочки, чтобы не топтаться по холодному полу босиком или в ботинках. Вообще крайне приятно скинуть в теплом вагоне зимние ботинки и сунуть ноги в тапочки, это тоже отдельный вид «железнодорожного» удовольствия. Впустив попутчицу, я принялся извлекать, припасенную Илгой снедь из авоськи.
Вершкова тоже стала доставать жрачку. В СССР попутчики, даже прежде незнакомые, делились припасами, а уж что говорить о знакомых. Мы с Машей решили, что сначала нужно съесть курицу, ибо она быстрее портится. По той же причине в числе первых были обречены на уничтожение вареные яйца. У попутчицы оказались свежие огурцы и помидоры.
Поев, мы убрали со стола. Я пошел и выбросил скорлупу, обглоданные косточки, огуречные жопки и помидорные хвостики, а заодно умылся и почистил зубы. Теперь можно было выключить верхний свет, включив лампу над своей полкой и перед сном почитать. Когда еще у меня будет время оторваться от всех насущных забот и просто заниматься тем, чем хочется? Только в следующие каникулы, да и то — не факт.
Вернулась Маша. И хотя я и так лежал, уткнувшись в книжку, но все же отвернулся к стенке, чтобы она могла раздеться и лечь спать. Пока она там шуршала у меня за спиной, я тщетно пытался вчитаться в строчки романа. Ну я же нормальный мужик. И если рядом — только руку протяни — раздевается девушка, которой ты не безразличен, трудно не думать об этом.
Наконец, она затихла и даже засопела. Я тоже немного еще почитал, потом положил книжку на стол, сверху часы «Слава» и погасил свет. Поезд мчался сквозь промороженную тьму января, гудками приветствуя встречные составы. Впереди был еще целый день и еще одна ночь пути.