Физрук

Хорошо хоть, что в спальном вагоне пассажиров, даже при полной загрузке, в два раза меньше, чем в обычном купейном. А что сейчас будет в плацкартных, и представить смешно.

То ли нашим попутчикам лень вставать в шесть утра, то ли они были менее опытными путешественниками, но в вагоне пока царил сонный покой. Мы с Вершковой успели сделать все дела, прежде чем стали грюкать сдвигаемые двери и остальные обитатели шестого вагона поползли к туалетным отсекам, дабы приступить к умыванию, чистке зубов и прочему. Я попытался заполучить пару стаканов чая, но проводница недовольно прошипела, что перед Москвой она титан раскочегаривать не будет.

Хорошо, что купленный мною в Казани лимонад мы еще не выпили. Так что не пришлось жевать бутерброды и другую оставшуюся снедь всухомятку.

Позавтракав, мы с Машей переоделись по очереди, собрали вещички. Примерно за полчаса до прибытия, к нам в купе вломилась Эсмеральда Робертовна. Одетая и с чемоданом.

— Ну что, друзья, — сказала она. — Если вы не хотите жить в гостинице, так давайте договоримся, где и когда встретимся, чтобы погулять вместе? Я предлагаю завтра, в пятнадцать часов у входа в Третьяковку!

Мне было все равно.

Хотя в самой знаменитой столичной галерее я не был лет сорок, если — не больше. Кажется, меня туда водила мама, во время нашей поездки в Москву в середине восьмидесятых. Я запомнил только «Трех богатырей» и «Иван Грозный убивает своего сына», да и то только потому, что такие картинки видел в школьных учебниках. С тех давних — для Владимира Юрьевича — пор, к живописи меня тянуло не больше, чем к симфонической музыке, то есть — практически никак. К тому же я мог сделать так, чтобы за все время пребывания в столице ни разу не пересекаться с «королевой», но все же было полезно показаться ей на глаза пару раз. Пусть доложит Эдвину или тем, кто за ним стоит, что физрук в Москве любовался достопримечательностями. Поэтому я сказал:

— Я согласен!

Услышав мой ответ, Вершкова тоже изъявила согласие.

— Вот и отлично! — обрадовалась Эсмирка.

За окном уже проплывали городские окраины. Москва — это не Литейск, который поезда проскакивают за пять минут. Пригородные платформы, несмотря на то, что не пробило еще и восьми утра, полны народу. Студенты, работяги, служащие ждут электрички, чтобы отправиться кто на работу, кто на учебу. В восьмидесятые сеть станций метрополитена не настолько развита, как почти полвека спустя. Тем более — нет еще разных там МЦК и МЦД.