Физрук

Разумеется, рассказывать об этом Машуне я не стал. У нее и так глаза были на мокром месте.

— Так ты заехал, чтобы сказать мне об этом?

— И проводить.

— Так ведь рано еще!

— Не, ну если ты хочешь провести оставшееся время с тетей, я не возражаю.

— Нет. Подожди, я сейчас.

И она метнулась в комнату. Я снял шапку и дубленку, чтобы не париться, и принялся ждать. Было слышно, как бубнит тетя, упрекая в чем-то племянницу. Наверное, недовольна, что та уезжает днем, а не вечером. Наконец, они обе появились в прихожей. Маша, пыхтя, тащила чемодан, да еще битком набитую авоську.

Тетя, поджав губы, наблюдала за ней. Всем видом она показывала, что осуждает строптивую гостью и ее хахаля, который приперся незваным и похищает бедную девочку. Ведь, наверняка, с самыми гнусными намерениями. Интересно, что бы тут было, узнай она, что «хахаль» ночевал в ее квартире?

Похоже, Машуня и в самом деле была рада убраться, потому что быстро натянула сапожки, шапочку и шубку, поцеловала тетю, обещала ей писать. Я тоже оделся, подхватил пожитки своей спутницы, и нас выдуло на лестничную площадку.

Оказавшись на улице, Вершкова помахала рукой — знала, что тетушка непременно пялится из окна — и с облегчением выдохнула. Я, не останавливаясь, тащил ее вещички к остановке и догнала меня Машуня только на углу. Отняла у меня авоську. Я возражать не стал. Пусть немного попотеет. Подошел автобус. Мы погрузились и поехали в сторону МКАД.

— Господи, наконец-то, это кончилось, — простонала Вершкова.

— Что, вредная у тебя оказалась тетка? — спросил я со смехом.

— Не то слово!.. Она меня воспитывала-воспитывала-воспитывала… Каждую минутку, когда я была дома… Спасибо, что ты меня вытаскивал на прогулки. Иначе вся эта поездка в Москву запомнилась бы мне только теткиным бубнежем.

— Сочувствую…

— Сочувствуешь, а со мною не едешь, — тут же упрекнула меня Машуня.

— Не могу — государственная необходимость.

— Ладно, — кивнула она. — Как-нибудь доеду одна…

— Сейчас мы заскочим на вокзал, сдадим твои шмотки в камеру хранения и погуляем где-нибудь.

— Хочу на Красную площадь! — тут же заявила она.

— Ну на Красную площадь, так на Красную площадь, — не стал спорить я.

Автобус высадил нас на «Тушинской», мы спустились в метро. В 1981 году не существовало никаких рамок металлоискателей, охраны и рентгеновских камер. Проезд оплачивался пятачком, а если монетки не было, можно было разменять в кассе более крупную сумму. Мы протащили поклажу через турникет, спустились на платформу, сели в поезд.