— И знаете, что, друзья… Вы простите, но всего я сказать не могу, потому что речь идет о государственной безопасности, но если мы пойдем на эту стройку, вы должны знать, что там могут оказаться как минимум двое сотрудников МВД. Скорее всего — вооруженных.
— Да зачем им это⁈
— У одного из них на меня зуб и скорее всего, это он решил заманить меня сюда, чтобы со мною разобраться.
— Эх, паря, что ж ты раньше молчал! — пробурчал старшина.
— Да меня только сейчас осенило, — признался я. — Мне так хотелось вытащить своего ученика из всей этой истории, что поначалу я и думать ни о чем другом не хотел…
— Надо его вернуть! — сказала Лиля.
— Не надо, — сказал я. — Я пойду с ним… Этих подонков я не боюсь. А их главарь давно уже мне поперек горла.
— Бессмысленное геройство! — возмутилась Красавина. — Никто никуда не пойдет. Нужно вернуть мальчика и возвращаться в город. А там — немедленно доложить о ситуации дежурному по горуправлению.
— Верное решение, товарищ старший лейтенант, — сказал Сидоров-старший.
— Вот уж от кого не ожидала такого безрассудства, товарищ старшина, так это от вас, — проговорила Лиля.
— Да не безрассудство это, Лилия Игнатьевна, — вздохнул тот. — Ну-у… Как вам сказать… Ни к лицу нам от бандитов бегать, кем бы они там ни были.
— Ладно! — отмахнулась она.
— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант, — откликнулся тот, погасил фары и тихонько тронулся в путь.
Минут через десять, он свернул на еле заметный проселок в метрах трехстах от забора и вырубил движок. Теперь машину нельзя стало заметить с дороги, да и со стороны будущего мясокомбината разглядеть затруднительно. Открыв бардачок, Сидоров-старший вынул три ручных фонарика. В такой кромешной тьме, да еще на стройке — вещь не заменимая.
— Светите осторожно, — пробурчал он, когда мы выбрались из салона, — чтобы прежде времени не засекли… Сигнал привлечения внимания друг друга три раз мигнуть… И вот еще… — Кирилл Арсентьевич открыл багажник и вытащил из него пару монтировок. — Не пистолет, конечно, но в умелых руках годное оружие, — сказал он, вручая одну из них мне, а вторую — инспектору по делам несовершеннолетних.
— А сам как? — спросил я.