Хорошее чувство… Наташа одернула халатик и поправила волосы.
— Посмотри, — прошептала она. — Губы сильно размазаны?
— Помады нет, — констатировал я. — Теперь нет.
Он отперла дверь, там стояла еще одна медсестра, что-то сказала Кротовой, та закивала и вновь захлопнула дверь.
— Мне надо идти, — с тоской в голосе, будто мы прощались навсегда проговорила она.
Я располовинил гостинцы. Действительно, много хапнул, на двоих тут с лихвой хватит:
— Это отнесешь раненой, а остальное заберешь домой.
— Нет, лучше ты унеси себе домой, а я вечером заскочу и заберу, — улыбнулась Наташа. — Если ты, конечно, не против.
— Не против. Заодно посмотришь, как там Серега.
— Ну вот и договорились.
Взяв пакет с апельсинами и прочем, я покинул сестринскую и направился к тринадцатой палате. И буквально нос к носу столкнулся с Рогоносцем. Он как раз выходил из палаты. Увидев меня, Сильва по-бабьи поджал губы и поспешил прочь. Я презрительно хмыкнул и вошел в палату.
— Привет! — сказал я. — Как ты себя чувствуешь?
— Здравствуй, Саша! — откликнулась Лиля. — Спасибо! Уже лучше.
— Это тебе, — улыбался я, выкладывая на тумбочку пакет. — Витаминчики для укрепления иммунитета.
— Спасибо, Саша!
— Извини, может это не мое дело, но чего от тебя хотел этот подонок Киреев?
— Хотел, чтобы я дала показания следователю, что сама во всем виновата.
— Вот урод!.. Надеюсь, ты отказалась?..
— Как офицер, я обязана дать объективные показания… И как старший по званию отвечаю не только за свои действия, но и за действия старшины Сидорова.
— Ладно, Лиля, ты сейчас, главное, выздоравливай, — сказал я. — Я побегу, у меня урок. На днях еще навещу, хорошо?
— Конечно. Буду ждать.
Я наклонился, поцеловал ее в щеку и покинул палату.