Жрецы, родственники-мужчины, весталки, ты. Мамерк поможет, я поговорю с ним. Кто ближайшие родственники Цезаря?
– Котты – три моих сводных брата.
– Хорошо, они все украсят делегацию! Гай Котта – понтифик, а Луций Котта – авгур, что хорошо и с религиозной точки зрения. Я знаю, Мамерк за тебя замолвит слово. И нам понадобятся четыре весталки. Фонтея – старшая весталка. Лициния. И дочь Цезаря Страбона, Юлия из семьи Цезарей. Ты знаешь кого-нибудь из весталок?
– Даже Юлию Страбону не знаю, – призналась Аврелия.
– Не важно, я знаю их всех. Предоставь это мне.
– А чем я могу помочь? – робея, спросила Далматика.
– Твоя задача – выбрать время для встречи и проследить, чтобы tata завтра днем принял нас, – сказала Корнелия Сулла.
– Это легче сказать, чем сделать. Он так занят!
– Чепуха! Ты слишком робкая, Далматика. Сулла сделает для тебя все, что попросишь. Трудность в том, что ты почти никогда его ни о чем не просишь, поэтому ты не имеешь представления, как ему нравится тебя радовать.
– А что мне надеть? – спросила Аврелия, готовая уйти.
Корнелия Сулла удивилась. Далматика тоже.
– Я только спрашиваю, – как бы извиняясь, сказала Аврелия, – потому что последний раз он раскритиковал мой наряд. Он Сулле не понравился.
– Почему? – строго спросила Корнелия Сулла.
– Посчитал его слишком скучным.
– Тогда надень что-нибудь яркое.
Придя домой, Аврелия вынула из сундука все платья, которые сложила туда много лет назад, посчитав чересчур кокетливыми для римской матроны-аристократки. Голубое? Зеленое? Красное? Розовое? Лиловое? Желтое? В конце концов она решила, что наденет розовое на темной подкладке, а сверху бледно-розовый газ.
Кардикса покачала головой:
– Сногсшибательно! Ты выглядишь как в тот день, когда отец Цезаря пришел на обед в дом твоего дяди Рутилия Руфа. Ни на один день старше!
– Говоришь, сногсшибательно, Кардикса?
– Ты знаешь, как одна из тех государственных лошадок на параде.
– Я лучше переоденусь.
– Нет, не надо! У тебя нет времени. Иди. Луций Декумий проводит тебя, – решительно сказала Кардикса, выпроваживая хозяйку на улицу, где Луций Декумий уже ждал ее со своими сыновьями.
У Луция Декумия хватило ума придержать язык по поводу вида Аврелии, а его сыновья вообще молчали всю дорогу до Палатина.