– Я слышал, – заговорил Сулла, ничего не зная об усиленной мысленной работе Варрона, – что Варрону Лукуллу удалось отделаться от своей приемной сестры, твоей кузины, насколько мне известно.
– Ты имеешь в виду Теренцию? – Лицо Варрона посветлело. – О да! Вот это удача!
– Уже давно не случалось, чтобы такой богатой женщине, как Теренция, было столь трудно подыскать себе мужа, – сказал улыбающийся Сулла, обожавший сплетни.
– Это не совсем та ситуация, – отозвался Варрон, стараясь потянуть время. – Всегда можно найти мужчину, который захочет жениться на богатой женщине.
Улыбка Суллы стала шире.
– Она предпочитала оставаться дома и делать кошмаром жизнь Варрона Лукулла, хочешь ты сказать?
– Возможно. Хотя, думаю, она по-своему любит его. Ее природа подкачала. И что же ей делать, если она родилась такой?
– Тогда что же произошло? Любовь с первого взгляда?
– Конечно нет.
– Я знаю это, – сказал Сулла, которого финансовые махинации Аттика тревожили не больше, чем выходки Красса; немилость Суллы вызвал лишь способ, которым Красс манипулировал проскрипциями в своих интересах.
– Во всяком случае, карьера Цицерона стремительно пошла вверх. А с ней – и его амбиции. Но его кошелек пуст. Ему требовалось жениться на богатой наследнице, хотя внешне это было обставлено так, словно он подыскивал себе одну из тех ничем не приметных девушек, которых в изобилии производят наши бесполезные плутократы. Тогда Аттик и предложил ему Теренцию. – Варрон остановился и с любопытством посмотрел на Суллу. – Ты знаешь Марка Туллия Цицерона?
– Очень хорошо. Еще с тех пор, как он был мальчишкой.