Но его сопровождает сотня всадников. Во всем Лампсаке мы не сможем набрать и половины таких опытных, профессиональных солдат."
"Филодам сдался, и Рубрий перебрался к нему. Но вскоре Филодам понял, что допустил ошибку, поддавшись на уговоры. Рубрий не пробыл у него и нескольких минут, как потребовал, чтобы ему продемонстрировали знаменитую дочь-красавицу, а когда ему отказали, принялся рыскать по всему дому. Когда же поиски не увенчались успехом, Рубрий кликнул Филодама, словно тот был его слугой:
– Сегодня вечером ты дашь обед в честь Гая Верреса, и постарайся, чтобы на столе была не только рыба! Сама по себе рыба хороша, конечно, но человек не может питаться исключительно ею.
Филодам сдержался.
– Но это было нелегко, – признался он потом своему сыну Артемидору.
– Их интересует Стратоника, – пояснил разгневанный Артемидор.
– Я тоже так думаю. Они так стремительно всучили мне этого болвана Рубрия, что у меня не было возможности удалить ее из дома.
Артемидор хотел присутствовать на обеде в честь Верреса, но отец, глядя на его разгневанное лицо, понял, что присутствие сына лишь ухудшит положение. После длительных уговоров молодой человек согласился уйти и поесть где-нибудь в другом месте. Что касается Стратоники, лучшее, что могли сделать отец и сын, – запереть ее в комнате вместе с двумя сильными слугами.
Гай Веррес прибыл со своими шестью ликторами, которые были поставлены у входной двери. Часть солдат послали сторожить задние ворота. И не успел римский посол удобно устроиться на обеденном ложе, как потребовал, чтобы Филодам привел свою дочь.
– Я не могу этого сделать, Гай Веррес, – высокомерно возразил старик. – Лампсак – фокейский город, а это значит, что наши женщины никогда не находятся в одной комнате с незнакомыми людьми.
– Я не прошу, чтобы она обедала с нами, Филодам, – терпеливо объяснил Веррес.
– Я не знаю, почему так говорят. Они ведь тоже никогда ее не видели, – сказал Филодам.
– Несомненно, об этом разболтали твои слуги. Приведи ее, старик!
– Я не могу, Гай Веррес.
В столовой присутствовали пятеро других гостей, Рубрий и четыре писца. Как только Филодам отказался показать свое дитя, все они разом закричали, требуя привести ее.