Как он в гости пойдет, если на ногах будет плохо держаться?
В обед заскочил в продуктовый магазин, отстоял очередь в винно-водочный отдел, купил бутылку водки и шампанского. Недешевое удовольствие, бутылка игристого напитка в два раза дороже водки. Пробовал Андрей шампанское пару раз, не понравилось. И что в нем женщины находят? Легкое, пьется как ситро, потом газ в нос бьет. А уж какая утром голова тяжелая, как будто самогон плохой очистки пил! Бутылки в общежитие отнес. В милицию с ними идти рискованно, обязательно напросятся на сто грамм.
Пока было время, Андрей на листах бумаги нарисовал схему. В центре – вор-рецидивист Оглоблин, от него стрелка к настоящему Ныркову. Еще одна стрелка в сторону, в кружке вопросительный знак. Под знаком написал: «Подельник или подельники»."
"Архив – трупы, паспортный стол – документы Ныркова, затем суд, архивные уголовные дела. От схемы обычного имущественного преступления эта отличалась, не было преступника или сбытчика.
– Чем ты тут забавляешься?
Всмотрелся.
– На свою квартиру Оглоблин не вернется. Знаешь, воры не обрастают домами или квартирами, машинами, семьями. Потому что украл – попался – тюрьма или зона. Шансов попользоваться нажитым непосильным трудом мало. А недвижимость – как якорь.
– Оглоблин свое дело сделал. Подельник мог уже от него избавиться.
– Мог, твоя правда. Но Оглоблин три ходки на зону имеет, тертый калач. Сам понимает, что от него избавиться могут, наверняка как-то подстраховался.
– Ага, прямо Арсен Люпен какой-то!
– А что ему остается? Надо по уголовным делам смотреть – в какой зоне сидел. Какой-то авторитет на зоне наверняка был. Не оттуда ли след тянется?
– Скорее бы уже запросы получить и архивные дела.
– Теперь уже в Новом году. Где праздник встречаешь?
– У Марии, дома.
– Тогда иди, – отпустил Николай. – До конца рабочего дня полчаса осталось. Женщины уже разбежались. Сам понимаешь – кухня, прическа.