Попробовал опереться здоровой рукой о спинку кровати, подняться, тут же плюхнулся на кровать. Голова кружилась, колотилось сердце. Выходит – рано, надо набраться сил. Вечером приехал Феклистов, когда уже стемнело за окном.
– Привет! Ты как?
– Уже героем, в кровати сижу.
– Небось на медсестричек уже заглядываешься?
– Не спеши, мне бы до сортира дойти."
"– Ну вот, я ему о высоком, а он о прозе жизни.
– Как в райотделе?
– Крутимся помаленьку. А кто это тебе апельсины принес? Зазноба?
– Я вместо нее на вокзале Гурина встретил, сам знаешь, чем кончилось.
– Неужели гэбэшник? Лопни мой мочевой пузырь, не верится!
Николай взял апельсин, повертел его в руках, понюхал.
– Новым годом пахнет. Знаешь, чем пахнет Новый год? Елкой и апельсином, конфетами еще.
Николай залез в карман куртки, вытащил пакетик.
– Конфеты. «Раковые шейки» называются. Больничная-то еда скудная. Умереть на ней не умрешь, но и здоровее не станешь. Приварок нужен обязательно.
– Фи, кражи! Я больше по изменникам Родины работаю.
Феклистов изменился в лице.
– Правду скажи – блатовал?
– Ты о чем?
– К себе перейти.
– Не понял.
– Ну – гэбэшник этот.
– У нас даже разговора не было.
– Ох, чую – подкатывает к тебе. Они же там соломку мягко стелют, а спать жестко.
– Выбрось из головы.
– Ловлю на слове. Выздоравливай.
Феклистов убежал. И ведь как в воду смотрел. Третьим днем Андрей вставать стал, держась за стенку в коридоре, добрел до туалета.
– Добрый день, Андрей Михайлович!
– Здравствуйте.
– Зачем же так официально? Как здоровье?
– Понемногу выкарабкиваюсь.
– Вам привет и наилучшие пожелания мое начальство передает.
– Спасибо.
Засунули бы они свои приветы в… известное место.
– Надо было из танка огонь из пушки вести, атаку поддерживать, – назидал контрразведчик.