— Тебе не нравится имя Том?
— Томов вокруг пруд пруди, — пробормотал Реддл. И вдруг, словно не смог удержаться, как будто вопрос вырвался у него помимо воли, спросил: — Мой отец был волшебником? Мне сказали, что его тоже звали Том Реддл.
— К сожалению, этого я не знаю, — мягко сказал Дамблдор.
— Моя мать никак не могла быть волшебницей, иначе она бы не умерла, — сказал Реддл, обращаясь скорее к себе самому, чем к Дамблдору. — Значит, это он. А после того, как я куплю все, что нужно, когда я должен явиться в этот Хогвартс?
— Все подробности изложены на втором листе пергамента в конверте, — сказал Дамблдор.
Реддл кивнул. Дамблдор встал и снова протянул руку. Пожимая ее, Реддл сказал:
— Я умею говорить со змеями. Я это заметил, когда мы ездили за город. Они сами приползают ко мне и шепчутся со мной. Это обычная вещь для волшебника?
Гарри сразу понял, что он нарочно приберегал самую странную свою способность под конец, для пущего эффекта.
— Нет, необычная, — сказал Дамблдор после секундной заминки, — но это встречается.
Он говорил небрежным тоном, но с интересом задержал взгляд на лице Реддла. Так они стояли, мужчина и мальчик, глядя друг на друга. Затем рукопожатие распалось. Дамблдор подошел к двери.
— До свидания, Том, до встречи в Хогвартсе.
— Думаю, достаточно, — произнес седовласый Дамблдор.
В следующий миг они с Гарри взмыли вверх, в темноту, и снова приземлились в сегодняшнем кабинете.
— Садись, — сказал Дамблдор, прочно вставая на пол рядом с Гарри.
Гарри подчинился; он весь еще был полон тем, что видел.
— Он поверил гораздо быстрее, чем я — ну, когда вы сказали ему, что он волшебник Я сначала не поверил Хагриду.
— Да, Реддл был вполне готов поверить, что он, как он выразился, «особенный», — сказал Дамблдор.
— А вы уже знали? Тогда? — спросил Гарри.
— Знал ли я, что вижу перед собой самого опасного Темного волшебника всех времен? — спросил Дамблдор. — Нет, я и понятия не имел, что из него вырастет. Но он, безусловно, меня заинтриговал. Я вернулся в Хогвартс с намерением внимательно за ним приглядывать. Я сделал бы это в любом случае, поскольку он был одинок, без родных и друзей, но я почувствовал, что это необходимо не только ради него, но и ради других.