Глубокое наслаждение

— Это что, ревность, Алекс?

Виктор проследил в ту сторону, куда смотрит Алекс.

— Что?

— Ты так отвечаешь, я чувствую нотки ревности, — мужчина усмехнулся, подавая Алексу новый бокал с шампанским, подходя ближе.

— Брось, Виктор.

— Как я могу бросить, если от тебя просто веет сексом? И эта ревность вперемешку со страстью, это так отчетливо чувствуется, сам завожусь. Может, мы продолжим вечер вдвоем? Помнишь, как в старые добрые времена?

Виктор подошел слишком близко, резкий запах терпкого парфюма ударил в нос, Алекс поморщился, пригубил шампанское.

Почувствовал на себе взгляд, обернулся. Давид стоял в нескольких метрах, хмурил брови, пристально рассматривая Виктора.

— Мне нужно с тобой поговорить, Алекс.

— О, а вот и наша модель, боже, дорогой, как я тебя понимаю. Он истинное сокровище, так бы скушал его.

— Виктор, ты подавишься.

Алекс отходит, идет за Давидом, попутно здороваясь со знакомыми, ставит на поднос официанта бокал, но больше смотрит на широкую спину впереди идущего парня, обтянутую черной тканью рубашки.

Они с ним сегодня словно поменялись местами, Алекс в белом, а Давид в черном, его демон- искуситель. Он идет не оборачиваясь, толкает дверь, поднимается по лестнице наверх.

— Давид, куда ты меня ведешь?

Снова дверь, уже в уборную, она громко хлопает позади. Давид подходит к окну, опирается на подоконник руками.

— Что случилось?

— Кто этот Виктор? У вас что-то было?

— А кто тот парень, с которым ты смеялся?

Давид резко поворачивается, почти натыкается на грудь Алекса.

Видно, как он рассержен, губы плотно сжаты. От него так и веет гневом, но и безумным желанием тоже.

— Черт, малыш, твоя ревность сводит меня с ума, потрогай.

Хватает его руку, прижимает к своему паху, Алекс возбужден, очень возбужден. Давид слегка сжимает его член, облизывает губы.

— Не делай так, иначе я поставлю тебя на колени и трахну в этот сладкий ротик.

Давид приоткрывает губы от удивления, хочет что-то сказать, но Алекс его целует, так жадно, так сокрушительно ненасытно.

— Это я схожу с ума от ревности. Почему этот Виктор терся около тебя?

— Прекрати, милый. Господи, я сейчас кончу в штаны, расстегни их, слишком больно, белье давит.

Давид дрожащими руками расстегивает ремень, ширинку брюк, запускает руку в плавки, тут же натыкается на мокрую от смазки головку члена. Алекс то же самое проделывает с ним, его пальцы скользят по члену Давида, оттягивая крайнюю плоть, обнажая чувствительную головку, тут же сжимая, поглаживая ее.