– Первая, она же вторая, она же реанимация, она же прозекторская, – устало ответил Хуан, накладывая марлю с нашатырем на бабкино лицо.
– Как же ты хорошо знаешь русский! – восхитился Андрюша.
– Да я уже по-испански начал говорить с акцентом. – Зоолог ввел бабке в вену успокоительное. – Сорок уколов от бешенства не потребуется, – добавил он. – Зуб тупой, кожа от укуса не повреждена.
– А мне кто окажет помощь? – проблеял Данила Константинович из-под стола. – Я многократно ранен граблями.
– Вылезай, – зоолог оказался редким гуманистом.
Агроном кряхтя вылез, снимая майку и демонстрируя на спине параллельные царапины от железной гребенки. Но все же главный сюрприз он приготовил на потом.
Когда с кошачьих похорон вернулся Красавцев, Данила сунул ему под нос кулак:
– Вот это видел? Теперь не расплатишься!
Данила разжал пальцы. На ладони лежал его единственный желтый зуб, не выдержавший соперничества с лодыжкой Батутовны.
Глава 22
Челюсти
Вспоминая затем этот безумный год, Хуан не переставал удивляться генералу.
– Толя, вот какого хера ты оплатил ему вставную челюсть? – вопрошал обрусевший испанец за бутылкой водки, чокаясь с другом граненым стаканом.
– Да черт его знает… Приставучий, гад, оказался… – отвечал Анатоль, закусывая синеватым соленым огурцом, – стыдно как-то стало перед ним…
– Стыдно? – возмущался зоолог. – Уму не растяжимо…
– Непостижимо… – автоматически поправлял Красавцев.
– Знаешь, как это называется? – Хуан двумя пальцами пытался в трехлитровой банке маринада выловить помидорину.
– Ну?..
– Ген Рафаила! Ген, провоцирующий самоуничтожение: доверять тем, кто несет тебе зло! Болезни! Смерть! – горячился испанец.
– Ой-ёй-ёй, – передразнил его генерал. – У нас у всех тут ген Рафаила. У тебя, что ли, его нет? Ты сам лечил ему ссадины, сам спасал от сердечного приступа.
– Я люблю их, – тихо сказал Хуан, поглаживая Рафика, который клубочком свернулся у него на коленях.
– Да я тоже люблю твоих лис. – Анатоль разлил остаток бутылки. – Давай выпьем за их здоровье…
* * *Пока агроном вставлял зубы за деньги Красавцева, наступила зима. Уезжать он не собирался, хотя еще несколько раз проиграл битвы Батутовне.