— К сожалению, сегодня мы собрались потому, что наш собрат по ремеслу решил продать нас. Кто скажет, какое наказание за это? — спросил командир.
— Смерть, — произнёс его заместитель
— Правильно, смерть! — повторил Эдельвейс.
И словно кто-то позади нашего строя только и ждал, когда командир произнесёт это слово. Прогремел выстрел. Я невольно обернулся и увидел, что наёмника только что казнили."
"— Кто-то может сказать, что это слишком сурово, — продолжил Эдельвейс. — Однако каждый из вас должен знать, что будет если вы решите продать своих товарищей.
Молчание с нашей стороны было ответом. С моей точки зрения Эдельвейс правильно сделал, объяснив за что был казнён Голик. В прошлой жизни мне приходилось тоже принимать очень непростые решения. В моём мире шла война, а на ней не всегда простые слова доходят до бойцов.
Честно, я думал, что после произошедшего в увольнение больше никого не отпустят. Но я ошибался. Через неделю в увал пошли второй и третий взводы нашей роты.
До меня доходили слухи, что ЦРУшники не успокоились и ещё несколько раз предпринимали попытки вербовки. Но когда это надоело Эдельвейсу, он связался с администрацией гильдии наёмников, и в ультимативной форме попросил разобраться с потерявшими берега агентами, которые уже не стесняясь начали подбрасывать наркотики в карманы нашим бойцам.
В итоге от нас отцепились. Согласно договору, мы могли разорвать контракт и за его нарушение стребовать штраф с американских властей.
Ночью по всей округе зазвучала громкая сирена.
— А ну, подъём! — подскочил с кровати Ставр, начав быстро собираться. — Быстрее, быстрее… Пошевеливайтесь!
Все знали, что это может значить. Сирену боевой тревоги ни с чем нельзя перепутать.