Но можно и просто гранатами забросать.
Выдержав небольшую драматическую паузу, Игорь добавил:
— Да, пленными не прикрывайтесь, мы не их освобождать приехали. Но хорошее к ним отношение зачтется. На ваших гражданских нам тоже положить с прибором, так что надежд не питайте, не нужно. И еще! Если кто-то сумеет с нами посотрудничать в нужном нам деле, тот и вовсе будет отпущен, с оружием и на машине. Только это не для всех, а для самого шустрого, избранного, так сказать, так что спешите думать. Все, шоу закончено, время пошло.
Примерно через две минуты послышалось несколько коротких очередей, после чего на связь вышел Крамцов:
— Пытались через окно уйти. Одного сшибли, второй может во дворе прятаться, не вижу его.
— Учтем.
Через пять минут не произошло ничего. В окнах никто не показывался, стрельбы не было.
— Ну как хотят, — пожал плечами Игорь. — Зарифуллин, давай по второму этажу… вон то, угловое окно, ага?
Открыли рты, зажали уши. Танк тяжко бабахнул из пушки, выбросив фонтан огня метров на двадцать, наверное.
Дому досталось больше: сразу из нескольких окон вместе с рамами вылетели клубы дыма и пыли, какие-то куски и осколки, и, кажется, выкинуло чье-то тело.
— А, сцуко, навернули медку полным хавалом? — заржал Игорь и схватился за мегафон: — Ну чего, надумали или продолжаем процедуры? А? До десяти считаю! Раз, два, три…
На счет «пять» со второго этажа среднего дома кто-то начал размахивать белой тряпкой.
— Ты гля, прямо картина! — восхитился он. — Герцог Рабинович Нахабинский принимает сдачу Бреды! Или чего там еще сдавалось?
— Рабиновичу-то? — уточнил я. — Иерихон разве что, после того как стенки попадали.
— А! Точно! Но Бреда круче, там все такие в штанах и приседают вежливо.
— Ты бредишь.
— Не, все пучком! — И опять в матюгальник: — Эй, вы там! Хрен ли крыла свесили? Шевели подставками!
Из дома выбежало сразу четверо, шустро положивших автоматы на землю, скинувших разгрузки и затем улегшихся в рядок на середине дороги.