А то, что было вечером в спальне…
Артур целых два раза отправил ее в космос своими волшебными губами. Эва даже не представляла, что такое вообще бывает. Стоило лишь вспомнить, и начинали дрожать колени.
Но когда настала ее очередь дарить ему радость, что-то определенно пошло не так.
Точнее, она знала что. Просто она совершеннейшая неумеха! Вот в чем беда.
Нет, она, конечно, в теории знала, как оно делается. Но до вчерашнего дня ни разу не пробовала с мужчиной того, чего хотел от нее Артур.
Жених остался ею явно недоволен, хоть и сказал, что все в порядке, даже поцеловал после всего.
Однако разве она виновата? Ну не было у нее такого опыта.
Эва так и хотела ему сказать, но в последнюю минуту удержалась. Ей не слишком улыбалось выглядеть дремучей в вопросах секса.
В общем, ей было дико стыдно за вчерашний провал и вообще за то, что занималась подобным развратом. Наутро она в буквальном смысле не знала, куда девать взгляд."
"К слову, жених этим утром снова был хмур и задумчив, прямо как вчера, после всего.
Эва пожарила его любимую яичницу с беконом, приготовила кофе, накрыла стол.
Они вполне чинно завтракали.
Эва даже в какой-то момент подумала, что все в порядке. Как раз засунула в рот кусочек яичного белка, как вдруг поперхнулась им же, услышав вопрос Артура.
– Эва, скажи, ты когда-нибудь делала кому-то то, что вчера делала мне?
Она закашлялась, запила еду водой.
Посмотрела на Артура, покраснела и ответила сдавленно:
– Нет.
А что скрывать? Он, кажется, вчера и так все понял. Может, и стоило признаться сразу, расписаться в собственной дремучести по данному вопросу.
Артур нахмурился, вперил в нее напряженный взгляд и задал новый вопрос:
– Ты мне не врешь? Как так вышло, что ты этого раньше не делала?
Она опешила от такого вопроса. Он показался ей со всех сторон оскорбительным.
– Почему ты решил, что я вру? – спросила она, моментально обидевшись.
– Даже так? – усмехнулся он. – Ну хорошо.
Артур кивнул ей и продолжил завтракать, отчего-то значительно повеселев.
Эва же потеряла интерес к еде.
Всю свою жизнь она сталкивалась с подобным. Ей откровенно грубили, говорили гадости. А она не могла за себя постоять. Дома делать это было бессмысленно, ибо отцу ничего не докажешь. А вне дома Эва далеко не всегда находила в себе достаточно смелости, чтобы достойно ответить.