– Ты хоть расскажи, как это случилось?
– В моем доме это случилось, – нехотя ответил Влад, стараясь не злиться на слова о паранойе, – я подозреваю, что она с компьютера инфу слила.
– Ого, – присвистнул блондин, – как все круто. Она что залезла в твою крепость? У тебя же там только рва с крокодилами не хватает. Как она умудрилась-то, через такой кордон охраны, да самую суперсовременную сигнализацию пройти?
– Я сам ее привел, – ответил Влад.
– То есть ты сам завел девушку в свой дом, оставил наедине с компьютером…?
Влад прищурился и с подозрением посмотрел на слишком уж дотошного блондина.
– А тебе какое дело, зачем тебе все эти подробности? – протянул он.
Михен тут же взорвался:
– Слушай, вот только не надо и меня подозревать во всех смертных грехах! А то я и обидеться ведь могу!
Влад отвернулся и опять начал рассматривать капли дождя на стекле. На улице шел ливень. Сильно захотелось открыть окно и, вдохнуть более-менее очищенный от тяжелых металлов воздух, пропитанный озоном.
– Слушай друг… – начал Влад, посмотрев на злого мужчину, ссориться с Михеном ему совершенно не хотелось, да и выглядеть последним подонком в глазах друга, тоже мало приятного, поэтому он и решил рассказать о ситуации поподробнее. – Ее муж помог Солейко выиграть тендер, слив информацию – это раз. Два – она пыталась сбежать из моего дома, словно что-то украла, даже не попрощавшись со мной. Вполне вероятно, что она могла что-то скачать с моего компьютера, пока я отлучался из спальни, оставив ее там одну.
– А отправить через интернет инфу она не могла, – прищурился Михен, – а потом просто попрощаться с тобой? И кстати, ты в курсе, что у нее ребенок у подруги, ты не подумал, что она просто торопилась забрать ребенка? – вспомнил Михен подробности рассказа Ангелины. – Или, может ей не понравился секс, а она не хотела тебя расстраивать? Такого варианта ты не мог допустить? Это же женщины, Влад! Ты что, черт возьми, не знаешь, что у них в мозгах порой такой бедлам, что лучше вообще туда не заглядывать? Но когда они вспоминают про детей, или борщ, оставшийся на плите, или еще о какой-нибудь херне, так они же вообще, больше ни о чем думать не могут! Уж поверь мне, моя мать постоянно себя так ведет.