(с) Шленкина Елена
Маша пришла в себя и впервые не ощутила боли во всех мышцах, в отличие от прошлых нескольких раз, когда она просыпалась, и все ее тело сотрясало от высокой температуры.
Да, боль ушла, но ее заменила очень сильная слабость. Однако радовало то, что мозг все же начал работать и пытаться анализировать все произошедшие события.
И после того, как Маша смогла определиться с тем, что же с ней случилось, в ее голову пришло воспоминание о самом главном:
– Лена! – вскрикнула она и резко села, но ее тело было слишком ослабленным после болезни, голова закружилась, и Маша со стоном повалилась на мягкую подушку.
– Ой, вы очнулись! – услышала она голос какой-то девушки.
Вскоре хозяйка голоса появилась сама.
– Вам не стоит двигаться, вы еще слишком ослаблены, я сейчас позвоню доктору, и он приедет осмотреть вас, – затараторила молодая брюнетка, лет двадцати пяти, в белом халате.
– Моя дочь, – прохрипела Маша, и инстинктивно схватилась рукой за горло, чувствуя сильную боль.
– Ох, – всплеснула руками девушка, – у вас, похоже, ангина, но это лучше, чем воспаление легких, как говорил Владимир Павлович! Не так опасно.
Маша даже сказать ничего не успела, а девушка уже хлопнула дверью.
– Да уж,… лучше…, – прошептала она, в пустоту.
Маше очень сильно хотелось встать и пойти за медсестрой, но слабость во всем теле не позволяли ей это сделать. Она медленно осмотрелась по сторонам в надежде найти телефон или свой сотовый. Но, к сожалению, ни прикроватные тумбочки, обсидианового цвета, ни жемчужно-белый столик с зеркалом, что стоял у стены напротив кровати, ни даже журнальный столик с двумя креслами у окна, тоже не порадовали ее наличием какой-либо связи с внешним миром.
Через пять минут медсестра вернулась, неся в руке спрей для горла, и что-то еще.
– Мне нужно позвонить, – просипела Маша, морщась от боли в горле, стоило брюнетке подойти ближе.
– Давайте так, – сказала она, и начала доставать таблетки из упаковок, выкладывая их на прикроватную тумбочку, – вы сейчас выпьете все лекарства, а затем я позову вам того человека, который сможет ответить на все ваши вопросы, потому что я, к сожалению, ничего не знаю.
Маша, нахмурившись, кивнула. Сил не то, что ругаться, говорить даже не было. А судя по шикарной обстановке, да и габаритам собственной кровати, она поняла, что все еще находится в доме Лисовского, а не в обычной больнице. И устраивать истерики – нет смысла, можно только хуже сделать.