На крик выбежали низкорослые чумазые жены, которые кинулись к распластавшемуся в пыли мужу, и только одна из них, высокая и голубоглазая, гордо стояла и, широко распахнув ясные бездонные глазищи, торжествующе всматривалась в поверженного мужа-мучителя. В руках она держала кошель с черными семенами.
Баба Яга засмеялась, вынырнула на ступе из плотной завесы пыли, подхватила за талию эту непокорную женщину, и усадив ее на край ступы, унеслась ввысь.
– Кто ты, матушка? – хрустальным голоском спросила спасенная.
– Зови меня Ягой, – ответила ведьма.
"– Да, матушка, – тихо прошептала молодая женщина, и крепко обняв Бабу Ягу за шею, прижалась к ней. Она беззвучно плакала, и слезы быстро сохли в плотном набегающем потоке воздуха.
– Пореви, пореви, девонька, – проскрипела зубами ведьма, набирая высоту. Бабе Яге было неудобно отталкиваться помелом, но ей так хотелось спасти из полона эту несчастную русскую бабу, что она терпела тесноту и неудобства.
С головы княжны свалилась татарская шапочка, и полыхнула волна почти белых с золотистым отливом волос. Ступа ускорялась, качаясь то вверх, то вниз, а удивительные волосы молодой красавицы перехлестывали черные космы Бабы Яги. Так и ушли в красный закат. Девушка успокоилась, еще крепче прижалась к груди ведьмы, и прошептав «спасибо, матушка», задремала.
Летели долго, а достигнув родных просторов, Баба Яга скомандовала:
– Высыпай здесь свои магические зерна! Это не твои дети.
Молодая женщина послушалась, развеяла семена над полем и кошель с высоты сбросила, только и промолвила:
– Как высоко!
На этом все и закончилось. Баба Яга долетела до ближайшего русского поселения, высадила пассажирку у ворот частокола, махнула помелом на прощание и скрылась в предрассветной дымке.
Молодая женщина поклонилась в пояс своей спасительнице и постучалась в ворота русской крепости Путивль.
На месте развеянных детей в поле проросла гречиха, и люди полюбили это растение, даже стали называть его «русским хлебом», а Яга вернулась в свою избушку и историю эту крепко позабыла. Время для нее остановилось. Оно тянулось медленно-медленно, как загустевшая патока. В ожидании всегда так, но Баба Яга ждала, а обещанный богами герой все не шел и не шел.
В поисках бумаги миновали еще три года, а затем еще три.