На Руси найти настоящую бумагу Бабе Яге не удалось, и тогда ведьма решилась на дальний поход. Леший Аука собрал на дорожку лукошко с лепешками, запеченным рябчиком и лесной луковкой. Яга проверила все боевые зелья, прокрутила в голове все новые наговоры, забралась в ступу, махнула на прощание плотным серым платком, который она надевала только в дальнюю дорогу, и унеслась в предзакатное небо.
Полетела ведьма к холодному морю, к крестоносцам – у них-то бумага должна быть! А как же иначе-то? Они же там просвещенные, как-никак!
В марте 1312 года, подобно мокрому снегу, она вывалилась из низких туч на головы встревоженных войной рижан – мокрая, замершая, уставшая, взъерошенная, злая и ужасная – на саму себя ворчала, а заодно и на весь остальной мир, но мир об этом пока не знал.
В те годы у рижан и так проблем хватало, война с ливонским орденом затянулась на целых пятнадцать лет, а крестоносцы то одну крепостишку оттяпают, то другую, да и своих ведьмочек в округе с избытком по лесам и чащобам баловало.
Их, конечно изредка ловили и обвиняли в совокуплении с Дьяволом, затем жгли на костре, топили в бочке, либо давили камнем. Но честные граждане, как правило, обвиняли и казнили не совсем тех, а если точнее, совсем не тех женщин.
Яга сразу в город не пошла, да и крепостные ворота были закрыты. Она эти стены запросто перемахнула бы, да только вот действовать надо было с осторожностью.
И туман пришел с Даугавы – плотный, белый, осязаемый.
Баба Яга проверила увесистый кошель с золотыми монетами на поясе и пошла по узким улочкам Риги.
На что она надеялась, одним богам известно.