Это раздражало, зрение пыталось хоть за что-нибудь зацепиться, но серая мгла была равномерной, не давая грешнику обнаружить хотя бы мельчайший сгусток или облачко.
Полнейшая пустота.
Что-то еще беспокоило ведьму. Нарастающий гул сначала показался еле заметным, но вот он уже стучал молотом прямо в голове. Это сердце прогоняло густую кровь в теле Ягуши, то принимаясь учащенно биться, то немного успокаиваясь. В этом странном пределе не было никаких звуков. Яга попыталась закричать, крик получился невнятным и ватным.
На этом мучения не закончились.
Мозг ведьмы отказывался верить, что нет никаких ощущений. Он начал сам создавать зрительные образы и звуковые фантомы, копаясь в черной душе колдуньи, безжалостно извлекая из нее самые исподние страхи и мерзкие тайны.
Она закрывала глаза, сражаясь за появление хоть каких-нибудь ощущений, и тогда на нее наплывали лики кричащих людей, всех тех, кого она убила сама, и тех, кто погиб от каверзных воздействий ее темного чародейства. Тогда она открывала глаза и вновь пялилась в серую однородную мглу, и вновь начинала болеть голова.
Находиться в этом ужасном пределе не было никакой мочи.
Душа, да и тело страдали.
Яга чувствовала, что готова крепко сжать веки, обхватить голову руками и бежать, бежать сломя голову! Как здесь можно находиться хотя бы один час… а день?! А на всю луну, а если на год?! А если вечно?!
По спине Бабы Яги просквозил холодок ужаса, и она скомандовала:
– Морок сгинь!
Все сразу исчезло: серость, мгла эта непонятная.
Яга посмотрела вперед и не увидела конца и края этому, похожему на акведук, мосту. И тогда она повелела:
– Дверь в Тартар явись немедля!
И дверь появилась. Две величавых створки возникли из пустоты. Прямо на глазах они покрылись изморозью и сразу потянул холодный сквозняк, которому Ягуша по-настоящему обрадовалась. Ведьма посмотрела по сторонам и приблизилась к прекрасным и одновременно страшным дверям."
"Глава 23.