– Как я посмотрю, ты, Двусмысл, волшбой балуешься! Не погубить ли меня наведался?
– Что ты, хозяюшка, и в думках не было! Это не я хватал летучих зверюг, а твои крылатые змеи меня похитили в миг смирного отдохновения в послеполуденной дреме под сенью дремучего родового дуба.
Баба Яга с нескрываемым подозрением внимала словам пойманного волхва.
– А смертоносный посох зачем завел?
– Так ведь я не ратник, – Двусмысл понял, что кривда сейчас не поможет и говорить надобно только правду или, на худой конец, полуправду.
Волхв прочистил горло и добавил:
– Кладенцами махать не умею, да и не обучен я науке той, а ворогов ныне развелось, хоть лаптем хлебай. Вот и…
– А кто там, на Руси снова балует? Уж не монголы ли, старые мои знакомцы?
Двусмысл нарочито медленно осмотрел тын с черепами и ответил вопросом на вопрос:
– Хозяйка, ты я вижу, возжелала моей головушкой свой забор украсить, али нет ли?
Баба Яга незлобиво хихикнула, ощущая, что пленник пристально рассматривает ее длинный, горбатый нос с зарождающейся бородавкой на самом видном месте.
– Тын мой и так прекрасен, – неожиданно певучим неприятным голоском протянула колдунья. – А волшебный защитный кружок замкнулся давно, но, ежели сам пожелаешь, то найду тебе подходящий дрын, с которого ты будешь вечно взирать пустыми глазницами на эту буреломную чащу. А ежели вдруг не хочешь такой судьбины, то лучше немедля ответствуй.
Двусмысл приметил движение в корягах за избушкой на курьих ножках и оцепенел. Там шевелился леший!"
"– А ты, хозяюшка моя, – поперхнувшись, ответил волхв, – сперва напои, накорми, спать уложи гостюшку своего дорогого, а уж только затем вопрошай.
Баба Яга прыснула от смеха:
– Какой же ты гость дорогой, ежели тебя мои собственные прислужки словили? Ты есть пленник, и будешь им навсегда. И мне повиноваться сам захочешь, а если нет, то я тебя диким зверушкам отдам на обглодание, али муравьишкам на тихую радость.
Волхв нахмурился.