— Конюх охнул, а Виктор продолжал: — Если бы я тебя не нашел да барыня не отогрела, уже сам бы русалкой по лесу бегал.
Тогда уж русалом, что ли. Но я придержала эту мысль при себе, чтобы не портить воспитательный процесс.
— Бог тебя в этот раз уберег. Меня послал да барыню вразумил. Только второго раза не будет. Еще хоть один раз водку в рот возьмешь, там тебе и конец придет. Понял ты меня?
Петр торопливо закивал. Трясло его все сильнее. Где там Марья? Надо сладким напоить, чтобы мышцам было из чего тепло вырабатывать.
Точно почувствовав эту мою мысль, нянька распахнула дверь, неся большую кружку.
— Как вы велели, Анастасия Павловна, чтобы горячий, но не жегся.
— Помогите его усадить, — велела я Виктору.
Тот недоуменно вскинул бровь, но послушался. Я поднесла к губам кучера кружку.
— Пей.
Петр попытался взять чай сам. Недоуменно посмотрел на перевязанные руки, тряхнул, пытаясь освободить их, но я была начеку и поймала.
— Оставь как есть.
— Так я бы сам кружку взял. Как раз бы и отогрел. Да и чешется…
Это хорошо, что чешется.
— Оставь как есть, — повторила я строже. — И пей чай.
Он подчинился, стуча зубами о кружку. Я продолжала объяснять:
— Руки ты отморозил, и ноги тоже. Насколько сильно — пока не знаю.
Пульс и на запястьях, и на тыле стопы сохранился, и это внушало надежду, что мужик не станет инвалидом."
"— Зачесались — значит, начали понемногу отогреваться. Скоро заболят. Знаешь, как когда ногу отсидишь или руку отлежишь?
Петр закивал.
— Вот примерно так же, только намного сильнее.
— Разве у вас уже закончился парегорик? — вмешался вдруг Виктор. — Если уж не побрезговали руки запачкать, так отжалейте и лекарства.
Парегорик? Раствор опиума с камфарой и спиртом? Где ж ты вчера был со своими подсказками, когда я Марье руку без обезболивания вправляла?
Вот только дозировок этакой экзотики я точно не помню, неоткуда. Прошли те времена, когда подобными вещами лечили что угодно, от головной боли до младенческих колик, и хорошо.
12.2
— Да что вы, барин, — опомнился Петр. — Не надо мне этого… горика. Мы люди простые, к барским штукам непривычны. Перетерплю.
Надо все-таки поискать — в сундуках Настеньки было множество коробочек, которые я пока не открыла. Потом порыться в маменькиных журналах: если это модное средство, может, и описание найдется.