Империй. Люструм. Диктатор

То было одно из последних появлений старого воина на публике, прежде чем он стал угасать от тяжелой болезни. После того как судьи проголосовали за снятие с Корнелия всех обвинений, Пий под шиканье и издевательский смех удалился из суда с выражением старческого недоумения на лице — тем самым, которое, боюсь, все более свойственно и мне самому.

— Что ж, — с немалым удовлетворением произнес Цицерон, когда и мы собрались идти домой, — теперь-то, во всяком случае, он знает, каков я.

Не стану перечислять всех дел, за которые брался Цицерон, — они исчисляются десятками.

Таким был избранный им способ действий — обязать как можно больше влиятельных лиц оказывать ему поддержку на консульских выборах и сделать свое имя хорошо известным среди избирателей. Несомненно, он очень тщательно отбирал клиентов. По меньшей мере четверо были сенаторами: Фунданий, заведовавший крупным объединением голосующих, Орхивий, тоже претор, Галл, намеревавшийся избираться в преторы, и Муций Орестин, обвиненный в ограблении, но тем не менее надеявшийся стать трибуном. Дело Муция было сложным, и Цицерону пришлось уделить ему много дней.

Наверное, ни один еще кандидат не подходил так к выборам — как к деловому предприятию. Для обсуждения подготовки к ним Цицерон каждую неделю созывал собрание в своей комнате для занятий. Одни приходили, другие уходили, но узкий круг оставался прежним. В него входили пять человек: сам Цицерон, Квинт, Фруги, я и Целий — ученик Цицерона, постигавший премудрости правоведения.

Несмотря на юный возраст (а может быть, и благодаря ему), он не знал себе равных в собирании слухов по всему городу. Подготовкой снова руководил Квинт, настоявший на своем праве вести эти собрания. Квинт не упускал случая намекнуть — то снисходительно усмехаясь, то приподнимая бровь, — что Цицерон, несмотря на чрезвычайную одаренность, был склонен к умствованиям и витал в облаках: чтобы устоять на земле, он не мог обойтись без здравого смысла, присущего его брату. Цицерон подыгрывал Квинту, довольно умело изображая согласие.

Два брата, посвятившие себя государственной деятельности, — чем не тема? Занятное могло бы получиться исследование, если бы мне было отпущено достаточно времени. Кто не помнит Гракхов — Тиберия и Гая, боровшихся за улучшение жизни бедняков и в итоге погибших ужасной смертью? В мое же время консулами поочередно были патриции Марк и Луций Лукуллы, а также множество других братьев из семейств Метеллов и Марцеллов.