Надсмотрщик Эрос собрал на короткое время слуг, чтобы мы пожелали своей госпоже всего наилучшего, и я до сих пор помню свои размышления о том, что я никогда еще не видел Теренцию такой привлекательной и веселой. Ее темные волосы, короткие и кудрявые, блестели, глаза были на редкость ясными, и даже тело, всегда костлявое, казалось, стало полнее и мягче. Своими наблюдениями я поделился со служанкой, после того как хозяин и хозяйка повели гостей ужинать. Та огляделась по сторонам, желая удостовериться, что нас никто не подслушивает, и, соединив ладони, описала ими дугу вокруг своего живота.
Позже в тот вечер Цицерон вошел в комнату для занятий, широко улыбаясь. На мои поздравления он ответил кивком.
— Она уверена, что будет мальчик. Должно быть, об этом ее оповестила богиня, дав особый знак, ведомый только женщинам. — Он потер руки в предвкушении, все еще не в силах согнать улыбку с лица.
Неясно, впрочем, к кому относилось это слово — ко мне или к нему самому. Я до сих пор не знаю наверняка, шутил он или нет.
С той поры Теренция стала гораздо строже в отправлении религиозных обрядов и на следующий день после своего дня рождения заставила Цицерона сопровождать ее в храм Юноны на Капитолийском холме. Жрецу она передала барашка, благодаря богиню за свою беременность и свой счастливый брак.