Ясным осенним днем Цицерон трогательно попрощался с Теренцией, Туллией и Марком, после чего мы выехали из города и отправились на север, в большую предвыборную поездку. Квинт, как обычно, остался дома — следить, чтобы не пошатнулось положение Цицерона как государственного деятеля. Фруги доверили судебные дела. Что касается молодого Целия, то он воспользовался нашим отъездом и перебрался к Крассу, дабы продолжить свое обучение.
У нас было три четырехколесные повозки, запряженные мулами, и несколько телег поменьше.
В первой повозке Цицерон спал, во второй работал, а третья везла поклажу и документы. В маленьких телегах разместились письмоводители, слуги, погонщики мулов, повара и прочая челядь, включая двух здоровяков-телохранителей. Мы выехали через Фонтинальские ворота. Нас никто не провожал. В те дни холмы на севере Рима еще были покрыты сосновыми рощами, кроме одного, на котором заканчивалось строительство печально известного дворца Лукулла. Военачальник-патриций вернулся с Востока, но не мог войти в город, не потеряв своего военного империя, а вместе с ним и права на триумф.
Вот он и болтался за городом, коротая время среди военных трофеев и ожидая, когда в сенате наберется аристократическое большинство, необходимое для присуждения ему триумфа. Однако сторонники Помпея, в число которых входил и Цицерон, упорно отказывали ему в этом. Даже Цицерон оторвался от своих бумаг, чтобы посмотреть на колоссальное сооружение, крыша которого возвышалась над верхушками деревьев.
Я втайне надеялся, что, когда мы будем проезжать мимо, мне хотя бы краешком глаза удастся увидеть великого человека, но, разумеется, этого не произошло.
К слову сказать, Квинт Метелл, единственный из трех братьев Метеллов, оставшийся в живых, недавно тоже вернулся в Рим — с Крита — и пребывал за городом по той же причине, что и Лукулл. Он также жаждал триумфа, но ревнивый Помпей препятствовал и ему. Глупое положение, в котором оказались два военачальника, забавляло Цицерона.
«Полководческий затор» — так он назвал все это, поскольку оба, по его словам, «пытались пролезть в Рим через Триумфальную арку»."
"На Мульвиевом мосту мы задержались, чтобы Цицерон мог отправить Теренции прощальное письмо, а затем пересекли мутный Тибр, выехали на Фламиниеву дорогу и направились на север.
Первый день путешествия прошел замечательно, и незадолго до захода солнца мы добрались до Окрикула, в тридцати милях от Рима.
