Так для чего тебе деньги?
Целий наклонился и внимательно посмотрел на меня. Ощутив кислый запах перегара, я невольно сморщился, он же истолковал это как признание вины.
— Так и есть, ты врешь! — сказал Целий, и лицо его расплылось в широкой самодовольной улыбке. — Цицерон хочет что-то выведать и для этого послал тебя.
Я стал умолять его отойти подальше от дома, и на этот раз он согласился, однако ходьба явно не доставляла ему удовольствия, поэтому вскоре он снова остановился и предупреждающе поднял палец.
Как бы то ни было, могучий приступ рвоты, похоже, привел Целия в себя и прочистил его мозги.
— А ты как думаешь? — теряя терпение, спросил я.
— Я хотел бы помочь вам, Тирон, — ответил Целий, вытирая рот тыльной стороной ладони, — и помогу, если это в моих силах. Жить под одной крышей с Крассом вовсе не так приятно, как с Цицероном. Старая Лысина — страшное дерьмо, даже хуже, чем мой папаша. Он требует, чтобы я с утра до вечера учился счетоводству. Ничего скучнее не придумаешь, если не считать торгового законодательства, которым он мучил меня весь последний месяц.
Я задал ему еще несколько вопросов, в том числе о Цезаре — зачем тот приходил? — но скоро понял, что Целий действительно ничего не знает о замыслах Красса. Он, конечно, мог что-то скрывать, но, учитывая его обычную словоохотливость, если не сказать «болтливость», это было маловероятно. Когда я поблагодарил его и уже повернулся, чтобы уйти, Целий вдруг схватил меня за локоть.
— Цицерону, наверное, туго, если он ищет помощи даже у меня, — с необычной для него серьезностью пробормотал он.
Я не ожидал увидеть Целия в ближайшее время и выбросил его из головы, поскольку весь остаток дня занимался голосованием по закону о взятках. Цицерон постоянно встречался с представителями триб и выступал на форуме, убеждая всех в полезности предложения Фигула.