Империй. Люструм. Диктатор

Цицерон с удивлением покачал головой и стал работать над тем, чтобы третья ставка тоже не сработала. И ему удалось бы это, если бы не два обстоятельства. Первое — это поразительное упрямство Катула и Исаврика. Несколько недель Цицерон пытался убедить их, что один из них должен уступить, дабы не раскалывать антицезарианский союз. Но это были гордые и болезненно самолюбивые старики. Они упорствовали, не желая тянуть жребий или отказаться от своих притязаний в пользу кого-нибудь третьего. Так оба и остались кандидатами.

Второе обстоятельство — деньги, которые и сыграли решающую роль. Как говорили в свое время, Цезарь подкупил трибы таким количеством монет, что они перевозились на тачках. Где он взял столько денег? Все показывали на Красса. Но даже для Красса найти двадцать миллионов было непросто. А именно двадцать миллионов сестерциев Цезарь, по слухам, заплатил за свое избрание! Что бы ни говорили, но накануне голосования, которое состоялось в мартовские иды, Цезарь понимал, что поражение будет его концом.

Он никогда бы не смог выплатить такую сумму, если бы оступился на пути ввысь. Все, что ему оставалось в этом случае, — унижение, бесчестье, изгнание и, возможно, самоубийство. Именно поэтому я склонен верить известному рассказу: когда Цезарь шел на Марсово поле, он поцеловал мать со словами, что вернется верховным понтификом или не вернется вовсе.

Голосование длилось почти целый день и, по иронии, которой изобилуют государственные дела, итоги пришлось объявлять именно Цицерону. Весеннее солнце скрылось за Яникулом, небо было раскрашено полосами пурпурного, красного и розового цветов — словно кровь сочилась сквозь повязку.

Цицерон монотонным голосом зачитал итоги выборов. Из семнадцати проголосовавших триб за Исаврика высказались четыре, за Катула — шесть, а за Цезаря — семь. Последний был на волосок от провала. Когда Цицерон спустился с помоста, было видно, что у консула прихватило живот. Цезарь поднял руки и обратил лицо к небу. Казалось, он ошалел от счастья. Вполне возможно, так оно и было, ведь он знал: что бы ни произошло, он останется верховным понтификом до конца своих дней. Он будет жить в громадном доме на священной дороге, предоставленном государством, и иметь право голоса во всех, даже самых закрытых, советах. На мой взгляд, все, что случилось с Цезарем впоследствии, проистекало из этой невероятной победы. Сумасшедшая ставка в двадцать миллионов стала самой выгодной за всю историю человечества — она принесла игроку целый мир.