Целер выедет с рассветом и займется созданием свежих боевых отрядов. Наконец, было решено обратиться к нескольким надежным людям, чтобы те выдвинули против Катилины обвинение в совершении государственного преступления, и пообещать им безопасность.
Во время этого совета Лентул Сура вел себя спокойно; рядом с ним расположился его вольноотпущенник Публий Умбрен, записывавший все, что говорилось. Позже Цицерон горько пожаловался мне на нелепость положения: двое из числа главных заговорщиков присутствовали на заседании самого закрытого совета республики и докладывали обо всем, что там говорилось, своим соратникам-бунтовщикам! Но что он мог поделать? Все та же старая история — у него не хватало улик.
Телохранители Цицерона хотели увести его домой до того, как на город спустятся сумерки, поэтому после окончания совета мы осторожно вышли из здания, торопливо пересекли форум, пошли вниз по Эсквилинскому холму и далее через Субуру. Через час Цицерон уже сидел в комнате для занятий, сочиняя письма руководителям провинций, чтобы сообщить им о решениях сената, когда опять залаяла собака.
Было видно, что Целер взволнован. Он быстро ходил по комнате и хрустел пальцами, в то время как Квинт и Тит Секст внимательно следили за ним из коридора.
— Итак, наместник, — сказал Цицерон, сразу понявший, что посетителя необходимо успокоить, — мне кажется, что все прошло довольно удачно.
— Ты, может быть, и считаешь так, но мой брат совсем не рад.
"— Но у нас нет времени ждать, пока Помпей и его войско совершат переход в тысячу миль. Нас, как свиней, зарежут в постелях задолго до того, как он появится.
— Это ты так говоришь, а Катилина клянется, что не хочет причинить вред республике, и настаивает на том, что не имеет отношения к этим письмам.
— А ты что, говорил с ним?
— Он подошел ко мне сразу после того, как ты покинул сенат. Чтобы доказать свои мирные намерения, Катилина выразил готовность сдаться мне в плен на любой срок.
— Вот проходимец! Надеюсь, ты немедленно выгнал его?
— Нет, я привел его сюда, чтобы ты мог с ним переговорить.
— Сюда? Он что, в моем доме?
— Нет. Ждет на улице. Думаю, тебе надо с ним поговорить. Он один и без оружия. Я ручаюсь за него.