Он перепрыгнул через несколько ступенек и выбежал на дорогу. Когда я пустился за ним, то услышал звуки свистков и трубы и увидел, как со всех сторон появляются легионеры с обнаженными мечами, а некоторые — еще и с факелами. Они выстраивались поперек моста. Приближавшиеся лошади остановились. Какой-то мужчина закричал, что надо прорубить дорогу сквозь строй. Он пришпорил своего коня и бросился на нас, направляясь прямо туда, где стоял я, и размахивая мечом. Кто-то рядом со мной попытался ухватиться за поводья его лошади; к своему изумлению, я увидел, как отрубленная рука упала чуть ли не к моим ногам.
Раненый закричал, а всадник, поняв, что через стольких людей ему не пробиться, развернулся и поскакал к другому краю моста, приказав остальным следовать за ним. Все они попытались отойти в сторону Рима. Однако люди Помптина уже заняли противоположный конец моста. Мы видели их факелы и слышали взволнованные крики. Все бросились вдогонку отступавшим; даже я полностью забыл о страхе и горел только одним желанием — заполучить письма, прежде чем их выбросят в реку.
Когда мы добежали до середины моста, бой почти закончился. Галлы, легко отличимые по длинным волосам и одеждам из шкур, бросали оружие и спешивались. По-видимому, их предупредили о засаде. Вскоре в седле остался только настырный всадник, который призывал своих сопровождающих к сопротивлению. Но оказалось, что все сопровождающие были рабами, и страх перед убийством римского гражданина пропитал всю их сущность. Для них это означало немедленное распятие.
Они сдались один за другим. Наконец и предводитель бросил окровавленный меч, и я увидел, как он поспешно развязывает седельную сумку. С удивительным присутствием духа я бросился вперед и схватился за нее. Всадник был молод, очень силен, и ему почти удалось выбросить сумку в воду, однако я почувствовал еще чьи-то руки, которые протянулись вверх и стащили его с лошади. Мне кажется, это были приятели раненого, потому что они здорово намяли предводителю бока, прежде чем Флакк лениво велел им оставить мужчину в покое.
Пленника потащили за волосы, и Помптин, узнавший его, сказал, что это Тит Вольтурций, всадник из Кротона. Я тем временем схватил сумку и подозвал солдата с факелом, чтобы как следует рассмотреть содержимое. В ней лежали шесть писем, все с неповрежденными печатями.
Я немедленно послал донесение Цицерону о том, что задача выполнена. Затем всем, кроме галлов, обладавших посольской неприкосновенностью, связали руки за спиной.
