— Может, вы и правы, но я знаю из предыдущего опыта, что никогда не следует недооценивать нашего друга Гая.
Это было мудрое замечание, потому что через неделю из Испании прибыл новый гонец. И опять Целер громко зачитал сенаторам письмо: поскольку вновь завоеванные страны полностью подчинились власти Рима, Цезарь объявлял о своем возвращении.
— Наместники должны находиться в своих провинциях, пока это собрание не разрешит их покинуть. Предлагаю повелеть Цезарю остаться на своем месте, — высказался Катон.
— Поздно уже! — крикнул человек, стоявший у двери рядом со мной. — Я только что видел его на Марсовом поле.
— Это невозможно, — настаивал возбужденный Катон. — Последний раз, когда мы о нем слышали, он хвастал, что находится на берегу Атлантики.
Целер все-таки послал раба на Марсово поле, чтобы проверить слух. Час спустя тот возвратился и объявил, что все оказалось правдой: Цезарь обогнал собственного гонца и остановился в доме своего друга, за городской чертой.
"Узнав об этом, Рим принялся лихорадочно восхвалять героя. На следующий день Цезарь направил в сенат своего посланца с просьбой предоставить ему триумф в сентябре, а до этого времени позволить участвовать в выборах заочно. Многие были готовы согласиться с его требованиями, понимая, что этого нового Цезаря, с его новоприобретенным богатством, почти невозможно остановить. Если бы выборы прошли в те дни, приверженцы Цезаря выиграли бы их. Однако каждый раз, когда вносилось предложение о триумфе, вставал Катон и забалтывал его.
Сам Цицерон не принимал участия в спорах, но показывал, что поддерживает Катона, появляясь в сенате каждый раз, когда тот выступал, и усаживаясь на ближайшую к нему скамью.