Поздно днем, на четвертый день разглагольствований Катона, когда скамьи были почти пусты и на них лежали зеленые тени, в сенат вошел Цезарь. Сенаторы, которые находились в зале, числом около двадцати, не поверили своим глазам. Он снял военную одежду и надел тогу.
Цезарь поклонился председательствующему и занял свое место на первой скамье, напротив Цицерона. Он вежливо кивнул моему хозяину и стал слушать Катона. Но великий нравоучитель мгновенно растерял все свои слова. Потеряв желание говорить, он резко прервал свое выступление и сел.
А в следующем месяце Цезарь был единогласно избран консулом всеми центуриями — первый из кандидатов после Цицерона, достигший этого.
XVI
Теперь весь Рим ждал, что же будет делать Цезарь.
— Мы можем ожидать только одного, — заметил Цицерон, — что это будет совершенно неожиданным.
Так и произошло. Потребовалось пять месяцев, прежде чем Цезарь сделал свой следующий ловкий ход.
В конце декабря, незадолго до того, как Цезарь должен был принести клятву, к Цицерону наведался видный испанец Луций Корнелий Бальб.
Этому весьма примечательному существу было в то время сорок лет. Финикиец, он родился в Гадесе, занимался торговлей и славился своим богатством. Кожа его была темной, волосы и борода — цвета воронового крыла, а зубы и белки глаз — как полированная слоновая кость. Он очень быстро говорил, много смеялся, откидывая маленькую голову, как бы в восторге от услышанной остроты, и большинство самых скучных людей в Риме чувствовали себя в его присутствии неутомимыми шутниками.
— Мой дорогой Цицерон, — сказал посетитель с резким выговором, — как ты поживаешь? Выглядишь ты просто прекрасно, как и всегда, когда мы встречаемся!
— Как видишь, я мало изменился, — Цицерон знаком предложил ему сесть. — А как поживает Цезарь?
— Великолепно, — ответил Бальб, — просто великолепно. Он просил меня передать тебе самые теплые приветствия и заверить в том, что он твой самый большой и верный друг во всем мире.