Но главные свидетели обвинения — несколько начальников Гибриды, пара его любовниц и заведующий войсковым хозяйством — подлили масла в огонь. В конце дня Цицерон поздравил Руфа с блестящим выступлением, а вечером честно предложил своему помрачневшему клиенту продать недвижимость в Риме за любые деньги и купить на них драгоценности, которые легко взять с собой в изгнание.
— Ты должен приготовиться к худшему.
Я не буду описывать все подробности. Скажу только, что, хотя Цицерон использовал все свое умение, стараясь разрушить обвинения Руфа, у него ничего не вышло, а свидетели, которых представил Гибрида, были очень ненадежными — в основном его старые собутыльники или чиновники, которых он подкупил.
— Как ты считаешь, что я должен сделать? — спросил Гибрида.
— На твоем месте я бы уехал, — ответил Цицерон, жаждавший положить конец собственным мучениям. — Боюсь, твои показания только ухудшат положение. Зачем доставлять Руфу такое удовольствие?
При этих словах Гибрида сломался.
— Что я сделал этому молодому человеку, почему он хочет уничтожить меня таким способом?
И он залился слезами жалости к самому себе.
— Послушай, Гибрида, возьми себя в руки и вспомни своих великих предков.
— Будь он проклят! — неожиданно произнес Гибрида, выпрямляясь. — Я дам показания.
— Ты уверен в этом? Перекрестный допрос — не шутка.
— Ты согласился меня защищать, — сказал Гибрида, демонстрируя свой былой боевой дух.
— Очень хорошо, — сказал Цицерон, с трудом скрывая разочарование. — В этом случае мы должны отрепетировать твои показания, а это займет время. Тирон, принеси-ка сенатору вина.
— Нет, — твердо отказался Гибрида. — Сегодня обойдемся без вина. Я пил всю свою публичную жизнь и хочу закончить ее трезвым.
Мы работали до поздней ночи, репетируя вопросы Цицерона и ответы Гибриды.