Письма Аттика содержали множество слухов насчет этого — он пересказывал их, чтобы подбодрить Цицерона. Одно из писем уцелело. «Помнишь, когда Фараон несколько лет назад вернул царю Армении престол, тот отправил своего сына в Рим как заложника, в залог хорошего поведения старика? — писал Аттик. — Так вот, сразу после твоего отбытия Помпей утратил желание предоставлять кров молодому человеку и решил поместить его у Луция Флавия, нового претора. Само собой, нашему Красавчику (как Цицерон прозвал Клодия) вскоре стало об этом известно.
С тех пор положение Фараона, и без того плохое, ухудшилось. На днях, когда он ждал на форуме суда над своим сторонником (Клодий обвинял их направо и налево), Клодий созвал своих прихвостней и начал: „Как зовут распутного императора? Как зовут человека, который пытается найти человека? Кто чешет голову одним пальцем?“ После каждого вопроса он давал знак, тряся полами своей тоги — так, как делает Фараон, — и толпа, словно цирковой хор, ревела в ответ: „Помпей!“ В сенате никто и пальцем не шевельнул, чтобы ему помочь, — все думали, что он сполна заслужил эти оскорбления, бросив тебя…»
Но если Аттик думал, что такие новости утешат Цицерона, он ошибался.
Его раздражало то, в каких условиях нам приходилось существовать. Пожалуй, весной Фессалоника прелестна. Но шли месяцы, настало лето — а летом Фессалоника превращается в сырой ад, полный мелких крылатых тварей. Дыхание ветерка не шевелит ломкую траву. Воздух удушлив. А из-за того что городские стены удерживают жар, ночь порой бывает жарче дня.