Марк Порций Катон встал, чтобы задать вопрос, бывший у всех на уме:
— Почему вы не мертвы и не в плену?
Афранию пришлось объяснить, слегка пристыженно, что Цезарь помиловал их и что всем солдатам, сражавшимся за сенат, разрешили вернуться домой.
— Помиловал вас?! — взъярился Катон. — Как это — «помиловал»? Он что, царь? Вы — законные начальники законного войска, он же — изменник.
Афраний обнажил меч и дрожащим голосом заявил, что никто и никогда не назовет его трусом, даже Катон.
Позже Цицерон сказал мне, что из всех умных ходов, сделанных Цезарем, возможно, самым блестящим стал его жест милосердия. Это было, как ни странно, сродни отсылке защитников Укселлодуна домой с отрезанными руками. Гордые люди были унижены, выхолощены, они приползли обратно к своим удивленным товарищам как живые символы власти Цезаря.
Помпей созвал совет из военачальников и сенаторов, чтобы обсудить тяжелое положение.