Удобнее устроившись на кровати, осознала, что прикрыта мягким одеялом.
“Аста и Риста вернулись?” – задалась вопросом, лениво моргнув.
– То-то я думаю, в особняке стало тихо, – послышался рокочущий насмешливый голос. – А оказывается моя головная боль заснула.
– Что? – подскочила я, моргнув. – Головная боль?
В кресле, закинув ногу на ногу, напоминая владыку теней, сидел Кассиан. Отблески костра играли на его лице, делая черты еще более суровыми.
– А разве нет?
– Почему ты здесь? – осмотрелась я, не понимая, какого черта этот мужчина вторгся в мою комнату.
То что он мой муж, не давало ему никакого права… Хотя нет, давало. И все же!
– Почему я нахожусь в своей собственной спальне? – выгнул темную бровь Кассиан. – Хотя теперь не своей, нашей. Леди Карден, придется смириться с тем, что будешь делить комнату с мужем.
– Что? – ошеломленно ахнула я.
– Хочешь, чтобы все выглядело правдоподобно, привыкай, – подмигнул он и, встав с кресла, принялся расстегивать рубашку.
– Что… Кассиан! – хлопала я глазами, ошеломленно смотря на него.
– Раздеваюсь, – как ни в чем не бывало ответил он.
– Я вижу! Зачем? – настороженно спросила его.
– Моя леди, ты купаешься в одежде? – словно насмехаясь, обернулся мужчина ко мне, продолжая бесстыдное раздевание.
– Нет… Но… мы же… Я ведь увижу… – словно никогда не лицезрела мужского тела, заблеяла я овечкой.
– Неслыханный скандал! – усмехнувшись в свойственной ему наглой однобокой улыбке, произнес Кассиан. – Жена увидела мужа без рубашки.
Думала, что в момент, когда окажусь в подобной ситуации, испытаю ужас… Ведь в жизни с Андресом за раздеванием следовала боль. Сейчас же кроме безумного смущения и, что уж лукавить, любопытства, не испытывала ничего… хотя наверное еще некоторую заинтересованность… Возможно ли, что причина заключалась именно в том, что с каждым днем я все больше доверяла Кассиану?
– Мы ведь договорились, – буркнула я.
– Правда? В таком случае тебе бы следовало самой прикрыться, – с вызовом вскинул бровь мужчина, нагло скользнув взглядом к моей груди.
Опустив глаза, вскрикнула от смущения. Полы шелкового халата распахнулись, едва ли не оголяя меня полностью.
Натянув на себя мягкое одеяло, вновь подняла голову.
– Мог бы и раньше сказать, – буркнула ему.
– Мог бы, но зачем? Не стану отрицать, что моя жена радует глаз, – подмигнул он. – Не смущайся. Как и говорил прежде, я не прикоснусь к тебе, если ты сама этого не захочешь.