Леди Эйслин может считать меня неженкой, потому что я родом с равнин и выгляжу хрупкой, но еще многочисленные няни замечали, что характер у меня совсем не под стать внешности. Если золовка решила меня выжить, то ее ждет неприятный сюрприз.
Леди Эйслин так и не снизошла до беседы со мной, посчитав меня недостойной. Сестра мужа считала себя полноправной хозяйкой замка. По правде говоря, она удивительно подходила его каменным залам.
Эхо шагов, дрожащие тени от свечей, мрак, притаившийся в углах – детали, врезавшиеся мне в память и составившие первое впечатление о новом доме, как о чем-то неприветливом. Наши с Риком покои напоминали келью. Через узкие оконца почти не проникал дневной свет. Я с грустью вспомнила свою комнату в родном доме с окнами от пола до потолка и видом на чудесный сад.
Я выглянула во двор. Вид был еще тот: свинарник и часть крепостной стены.
Сзади подошел Рик. Обнял, и сразу стало легче. Я откинула голову ему на плечо. Руки мужа сдавили грудь. Ягодицами я ощущала его возбуждение. И хотя я еще не до конца восстановилась, отказывать ему не стала. Ведь я желала близости не меньше его.
А утро началось с ссоры. Я спустилась в кухню, вникнуть в дела.
— Это мой дом, девочка. Ты здесь временная гостья.
Ничего себе заявление. Я опешила, и как можно вежливее намекнула, что как законная жена мормэра имею полное право здесь распоряжаться. Ладно, может, я перегнула палку и была далеко не так почтительна, как воображала. Но она начала первой.
Леди Эйслин не осталась в долгу:
— Посмотри на себя! — брызгала она слюной. — Каких сыновей ты родишь? Белобрысых? Я молюсь, чтобы духи прибрали тебя на тот свет до того, как ты осквернишь наш род своей кровью.
Рик, подоспевший на крики, застал нас в пылу спора. Было ужасно стыдно. Наши вопли слышал, наверное, весь замок. Но в тоже время я горела праведным гневом. Правда была на моей стороне. Жаль, Рик думал иначе.
— Сестра давно ведет хозяйство, — сказал он. — Она знает дом как свои пять пальцев. Пусть все будет как прежде.
На вопрос – а как же я? – он не ответил.