Она приободрилась, ведь я ничего не сказал про тех, кого уже погубил этот проклятый камень.
Мне надо было убить её сразу. Но я объявил это адское отродье женой. И что теперь с ней делать? Разве её можно как-то перевоспитать? Или… они все здесь такие?
А я? Ведь и шаманка спускалась в ад за душой Кая. Значит, часть моей души — адская?
Какой жуткий бред. Если бы я сам не видел этих теней, постепенно наливающихся чернотой…
— Значит, тень, что всё ещё живёт в камне, сильнее только что призванной тени? — Камень у Шасти был только один, а теней колдун вызвал целую кучу.
— Не знаю точно, — ответила девушка задумчиво. — Отец говорил, что теневик, облачённый в броню из камня, сильней его бестелесных сородичей. Можно позвать тени, если ты обладаешь достаточным знанием, и они придут. Но они слишком легки и уязвимы без подготовки. Вспомни — их было около дюжины, но ты довольно долго сражался с ними один, без помощи теневика. Будь они все «глазами камня», я не успела бы ничего предпринять.
— А почему камень постепенно разрушается?
— Жизнь демона — овеществлённое зло. Ужас и смерть. Израсходовав тьму — он снова станет лёгким, и душа его уйдёт к Эрлику. Власть мимолётна, разве ты не знал?
— Власть — это зло? — с удивлением уточнил я.
— Власть — это власть, — улыбнулась Шасти. — Но камни дают обещание власти, возбуждают в тебе жажду. Обещание власти — это и есть настоящее зло. Это жажда, которой не утолить.
— Головоломно, — признался я. — То есть злой — это тот, кто сулит тебе власть, заманивает ею? А сама по себе — она, как снег с дождём? Ни хорошая, ни плохая — просто погодное явление?
— Ты умный, — обрадовалась Шасти.
Ага, банан у меня был по философии.
— Не учили, — признался я. — Самородок. А вот ты — самое главное мне не сказала!
— Что? — она вздрогнула, предчувствуя мой вопрос.
— Сколько ещё камней ты сделала? И сколько из них колдуны подкинули барсам?
Шасти покачала головой.
— Я не помню, — сказала она. — Эти камни были сделаны несколько лет назад.
— А ты можешь распознать человека, владеющего таким камнем?
— Могу, но только когда колдун уже пробудил его. Заранее — нет. Если камень спит — может быть, только волки могут его учуять.
— Волки? — вскинулся я.
— Настоящие, дикие. Как твой Бурка.
— Кай! — вмешался Истэчи. (Я видел, Темир его давно подначивал влезть в наш разговор).