Казалось, все смотрят на мои ноги, скрытые под платьем, и гадают: культяпки там или нет
– Я не могу быть в их глазах вашей законной супругой, гер Каил, – как можно более холодным тоном заявила я. – Пожалуйста, верните меня обратно в кресло.
Но северянин на меня не смотрел: его более интересовала реакция людей.
Казалось, он забавлялся, видя их непонимание, недовольство и некоторое смятение.
– Эта земля, – наконец, громко произнёс он, – отныне принадлежит клану Бессон.
Теперь каждый из вас обязан будет следовать законам севера.
Каил снова умолк. Люди засуетились, зашептались и постепенно смолкли.
– Весь свод законов повешан на крепостных стенах. Просвещайтесь! Дважды в день в течение месяца вам будут вслух зачитывать основные положения. Кто не услышит – его проблемы! Кнут и розги тоже неплохо просвещают.
И снова это мальчишечье выражение лица, довольное до нельзя. Каил веселился, или делал вид, что находит всё это забавным.
– За разбой на дороге, за убийство или нанесение тяжёлых увечий, за насилие над женщинами – смертная казнь без обжалований, – гер прошёлся по деревянной площадке со мною на руках и, ухватившись за петлю – удавку, помахал ею. – И начнём мы вычищать ваши ряды прямо сейчас.
Каил кому-то кивнул, и на помост завели десять мужчин. Только разок, взглянув на их лица, узнала мгновенно. Это были те самые воины, что сопровождали обоз князя Хумъяра, когда тот доблестно бежал с собственных земель, поджав хвост.
Мужчины были избиты, но не настолько, чтобы не понимать, что происходит. Их заставили забраться на небольшие дощечки и каждому на шее затянули петлю.
Сглотнув, я отвернулась. Я никогда не присутствовала на казнях. Да и столь странный способ был омерзителен. Раньше осуждённых на смерть заводили за темницу и, надев на голову мешок, умерщеляли быстро и без лишнего показушничества.
А тут устроили целую постановку.
– Это гадко, – тихо выдохнула я.
– А насиловать женщин не гадко, милая? А разбойничать на дорогах и в отдалённых селеньях – это приемлемо? – тихонько шепнул он мне на ушко и неожиданно прикусил мочку. Сглотнув, я дёрнулась. – Тихо, Амэлла. Веди себя прилично, на нас же смотрят, – его жаркий шепоток обжёг дыханием мою кожу.
Открыв рот, поняла, что все слова вылетели из моей головы. От такого наглого и дерзкого поведения с его стороны, я растерялась.