Невольно она вновь и вновь воскрешала наиболее приятные моменты, вроде таких, как вспыхнувшие интересом глаза мужчины, как он смотрел на неё с надеждой, а сам готовился к разочарованию, но она раз за разом отстаивала своё мнение и подкидывала ему пищу для размышлений.
Ах, если бы ей не надо было уезжать, то Полина загрузила бы его работой, и ему некогда было бы предаваться унынию, но у неё свои дела.
Вечером хорошо бы прогуляться по центру города и приглядеться к выложенным товарам, так как до сих пор этого не сделала, но что-то она устала или, скорее, объелась, из-за чего потянуло в сон.
"Из-за того, что рано легла, проснулась ночью и едва дотерпела до рассвета, чтобы никого не будить и спокойно выехать. Одну повозку Лилианэ обещал пристроить на границе своего клана и какой-то деревни, а потом пригнать её самому, заполненную эльфийскими фруктами. Вторую Поля планировала оставить, как в прошлый раз, чуть дальше портала.
Пока девушка завтракала, конюх запряг её кобылку в повозку и открыл ворота.
— До скорой встречи, — попрощалась Полина с помощницей хозяйки и вышла. Возле её повозки кто-то тёрся, что ей не понравилось.
— Что вам надо? — грозно спросила она у лохматого мужика, заодно ища глазами конюха, который помог бы спровадить чужака.
Мужик обернулся и улыбнулся.
— Это вы? В таком виде? — растерялась баронесса.
— Госпожа Скальная, я всю ночь думал над тем, что мы вчера обсуждали.
— Опять? Вы бы поспали! На вас же лица нет, весь чёрный!
— Это потом.
— Одержимый! — проворчала Полина и всем своим видом показала, что она ужасно торопится, даже на ногу наступила ему… дважды. — Я вернусь через неделю, может через две…
— Я не могу столько ждать! Это срочно! — безапелляционно заявил он, игнорируя её враждебность.
— Послушайте, вы же видите, я расплатилась за постой и уезжаю!
Полине очень понравилась роль благодетельницы, но не с утра же пораньше и когда свои дела не ждут!
— Я провожу вас.
— До ворот, — рыкнула она.
Томаш помялся.
— Ваше сиятельство, у вас же маленький ребёнок, а вы пропадаете днями и ночами, — воззвала она к родительской совести.
— Он же младенец, — искренне удивился мужчина, — у него есть кормилица и нянька. Вот вырастет, тогда я им займусь.
Полина замерла и непонимающе посмотрела на него.
— Как вырастет? — переспросила она. — Совсем?
— Ну-у, будет ему лет шесть-семь-десять, я подготовлю его к королевской службе.