Сам такими не заморачиваюсь, их в магазинах не найти, только на заказ, а я курю как паровоз.
Беру черную сигарету с серебристым фильтром. Прикуриваю и глубоко вдыхаю крепкий дым. Задерживаю в легких, выдыхаю с кайфом. Вот она, настоящая зависимость. Три дня меня без сигарет подержи и я на все условия соглашусь. К счастью, не прошло еще и суток.
Кого же мне привел господин Ивакин?
– О чем ты, Сергей Иванович? – перевожу взгляд на Ивакина. Он старше меня лет на семь. А уже почти седой. Второй тип, наверное, мой ровесник.
– О карьерном росте, Рэм Алиевич, – едва заметно улыбается он. – Дон умер, а ты его правая рука.
Затягиваюсь, пожимая плечами.
– Как ты видишь, так себе карьерный рост. Не думал, что ты на это место метил. Так, значит, ты против?
Ивакин щурится, явно обдумывая свои слова, качает головой, будто рассуждает о чем-то мысленно.
Мы оба говорим без конкретики, но ходим по такому тонкому льду, что любое неосторожное слово можно потом обернуть против.
– Ты слишком молодой для Дона.
– Очень печально, что Антон Николаевич нас так рано покинул, – вздыхаю, – назвал преемником, а научить не успел. Наверное, даже и не рассказал никому, что возлагал на меня большие надежды.
Ивакин вскидывает бровь. Сверлит меня взглядом.
– Ты не хочешь? – наконец, предполагает он.
– Неа, – отрицательно качаю головой в подтверждение его слов.
– Тогда… зачем? – не понимающе усмехается Ивакин.
– А это, Сергей Иванович, уже разговор не для этих стен. И не для чужих ушей.
– А, – улыбается он, – забыл представить. Доманский Денис Дмитриевич. Твой адвокат.
– Слышал, – киваю, – самый дорогой адвокат Москвы. Компания “3D Фридом”.
Доманский сдержанно кивает.
Он известен своими громкими делами. Если Доманский берется за защиту клиента, прокуроры воют. Ни одного проигрыша. Даже самые безнадежные дела вытаскивает. Даже если клиент виноват на сто процентов. Поэтому и берет баснословные деньги.
Сказал бы я, что он – беспринципная сволочь, но, насколько знаю, педофилов и изнасилования он не ведет, поэтому… кто на что учился.
– И зачем мне самый дорогой адвокат? – смотрю на Ивакина. – Я чист, как слеза младенца.
– Ты – да. А вот твоя жена под подозрением.
– То есть, ты сначала не дал жене конкурента улететь на отдых, потом упек ее в тюрьму, притянул какие-то подозрения, а теперь привел для нее адвоката? Мне теперь путь в думу закрыт. Путь в кресло Дона тоже, я ж под ментовским присмотром буду пока она под следствием.