Но когда вся эта грязь цепляет невинных людей, вроде тех девчонок…
Взгляд Камиля медленно соскальзывает с моего лица вниз, на грудь и я прикрываю ее руками. Поэтому ему приходится поднять глаза обратно на мое лицо.
— Почему-то, бля, всех волнует именно этот случай, — усмехается внезапно он, — как раз тогда я убил только одного человека.
— Кого? — тихо выдыхаю я.
— Мужика. Он упарывался наркотиками. До паранойи. Это именно он убил свою семью. Жену и детей, — резко произносит Камиль, — я пришел, когда еще даже тела не остыли.
Я прикрываю на секунду глаза.
— Тебе не было потом… не по себе от… — заминаюсь, подбирая слова, но почему-то Камиль меня понимает и без них.
— Нет, он не снится мне в кошмарах. У меня есть другие вещи, которые могли бы мне сниться до конца жизни в плохих снах, но даже это спустя много лет как-то стало меня меньше задевать.
— Утаил, — растерянно отвечаю я и получаю усмешку.
— Круто. Самое главное не рассказал. Ну да ладно. Теперь после моей истории ты раздвинешь передо мной ноги без страха, цыпа?
— Нет, — произношу я, — может, мы останемся жить в платонических отношениях? Мне так будет комфортнее.
Судя по тому, как он едва морщится, я его подбешиваю.
В конце концов, мы заключили с ним соглашение. Он дал мне деньги. Моя сестра в безопасности. Отец лечится.
“Хорошей подстилкой” — ехидно замечает сознание и я вздыхаю.
Все же, Камиль последнюю мою фразу никак не комментирует, и я вылезаю из ванны.
***Из ванны я выхожу, замотавшись в какой-то темный халат и на подгибающихся ногах. Неужели убийца реально пожалел меня? Неужели у него есть какие-то понятия о морали, и он не будет вообще меня трогать? Или только тогда, когда я этого сама захочу?
Но мои надежды не сбываются.