Я неуверенно, все еще сомневаясь, сделала шаг вперед. Легко ему сказать, не обращай внимания, когда вокруг тебя стоят четыре громадины, у которых плечо шире моего бедра, и недоверчиво, с высокомерием тебя разглядывают. Вот детины здоровые.
Скользнув глазами по их форме, я поняла, что третий орш явно доктор. Нашивки на рукавах его форменной куртки были белыми, да и вид больно умный и какой-то снисходительный, так смотрят только врачи.
Переведя взгляд на четвертого, я сглотнула. Хлопать глазами как-то разом расхотелось.
Боги, где только можно было такой получить? Это же сколько боли.
Шрамы многочисленными полосами искажали скулу и часть щеки, деформировали уголок глаза и мочку уха. Он словно ждал от меня какой-то, известной только ему, реакции. И я приветливо, насколько могла в данной ситуации, улыбнулась. Ну не кривиться же мне. Все-таки мужчина не виноват, что его изуродовало, и выказывать свое пренебрежение или, еще хуже, брезгливость, это как-то не неправильно.
Хотя… Я еще помнила об обещании сакали устроить плачь перед капитаном. Как-то сразу представила рыдающего Кирроси Шибу, утирающего слезки своим плащиком. Улыбка из сдержанной превратилась в широкую на все лицо.
– Шибу, а она у тебя как, вменяемая? – с сомнением глянул на меня врач. – Не блаженная, случаем?
Моя улыбка тут же погасла.
– Ну, дар Орш Соод, вот подпишем контракт, осмотришь ее и скажешь мне, братец, потом вменяемая она или нет, – пропел Шибу.
– Кир, она женщина, какой контракт? Какой из женщины инженер? – вновь начал гнуть свою линию женоненавистник штурман Маэр.
– Маэр, суй свой длинный нос в свои карты, и вообще, лапушка, какое тебе дело до моих инженеров.